— О, я вижу своего хорошего знакомого, — сказал Кинкейд, — он тоже коллекционер. Вот уж не думал встретить его здесь! Пойду поздороваюсь. Надеюсь, вы меня извините?

— Конечно, — натянуто кивнула Верити.

Кинкейд задержался взглядом на ее обнаженных плечах и белоснежной груди:

— Вы не позволите мне чуть позже пригласить вас на танец, мисс Эймс? Если, конечно, мистер Куаррел не возражает.

— Возражает, — просто ответил Джонас. — Я ни на шаг не отпускаю ее от себя. Полагаю, вы поймете мой эгоизм.

— Джонас! — возмущенно зашипела Верити.

Кинкейд усмехнулся и неторопливо направился в самую гущу толпы. Верити стремительно развернулась к Джонасу.

— Ты слишком много на себя берешь! — негодующе выпалила она. — Я, конечно, не горю желанием танцевать с этим подонком, но это не дает тебе права отвечать за меня! Я не потерплю такого обращения! Уж не думаешь ли ты, что я позволю тебе решать, с кем мне танцевать, а с кем нет?!

— Если речь идет о партнерах вроде Кинкейда, то да.

Я буду решать, а ты подчиняться, — невозмутимо ответил Джонас, намазывая паштетом очередной тост.

— Черт тебя возьми! Да кто ты такой, чтобы разговаривать со мной в подобном тоне?!

— Мужчина, с которым ты спишь.

Его спокойная уверенность произвела впечатление на Верити. Глаза ее заблестели сильнее, чем фальшивый камень, висящий надо лбом.

— Джонас, это совершенно идиотский аргумент!

— Ошибаешься. Тебе придется проглотить его и закусить вот этим тостиком.

— Как ты можешь есть после разговора с этим чудовищем?

— Очень просто. Смотри, я кладу в рот крекер и начинаю тщательно пережевывать его, пуская в ход оба ряда зубов. Отлично получается, попробуй — сама убедишься.

— Джонас, как ты смеешь! Это же человек, изображенный на картине Кейтлин!!! Это человек, который… О Боже!

Картина!!! — задохнувшись от ужаса, выдавила Верити.

— Что «картина»?

— Я только что поняла! Картина осталась там, наверху! Кейтлин, конечно, заперла дверь, но разве это преграда? А что, если у Кинкейда и впрямь возникли подозрения?

Что, если он тайком поднялся в студию и уничтожил полотно? О Джонас, тогда понятно, почему он пришел сюда с таким опозданием!

— Верити, прекрати молоть чушь. Откуда он знает, где находится картина или что на ней нарисовано?

— Но ведь ему прекрасно знаком этот дом! Вспомни, Кейтлин говорила, что в нем все осталось по-прежнему, она не изменила здесь ни единой мелочи. И если Кинкейд действительно что-то почуял, то он первым делом захочет взглянуть на картину.

— Железная логика, — холодно заметил Джонас. — Но как, по-твоему, ему удастся незамеченным подняться наверх, ведь в зале полно народу?

— Говорю же тебе, Кинкейд прекрасно здесь ориентируется. Неужели ты думаешь, он забыл о черной лестнице? Нетрудно догадаться, что большая угловая комната наверху превосходно подходит для студии. Там отличное освещение и все такое… Одному Богу известно, что еще знает этот человек! — пробормотала Верити и решительно подобрала свои синие бархатные юбки. — Пошли.

— Куда?

— Проверим она месте ли холст, — нетерпеливо прошептала Верити.

Джонас тихо выругался сквозь стиснутые зубы.

— Разбежалась! Я сам схожу. Оставайся здесь.

— Нет! Я пойду с тобой. Я хочу лично убедиться, не случилось ли чего с «Кровавой страстью».

— Я сам посмотрю и доложу тебе.