Из-за камней продолжали выходить всё новые воины, мне они напоминали то ли викингов, то ли гномов. Все, как один, приземистые, крепкие, бородатые, на глаза низко надвинуты клёпаные стальные шлемы, примитивной работы, ржавые, но всё какая-то защита. Примерно у каждого третьего была кольчуга, остальные обходились курткой из толстой кожи. В руках держали длинные двуручные секиры, а у предводителя, отличавшегося от остальных рыжей бородой до пояса, имелся даже меч, короткий и заточенный только с одной стороны.

Сидевший передо мной Лысый пристально разглядывал подходившее воинство в прицел карабина, потом оторвался, задумчиво почесал грудь (точнее, только попытался, ногти просто поскребли титановую кирасу), после чего спросил в рацию:

— Когда начнём валить?

— Рано пока, — осадил его Кирилл, — пусть ближе подойдут, основную массу уложим из пулемёта, ваша задача — отстрелять лучников.

Лучников было много, когда показались около полусотни матёрых воинов, каждому из которых было не меньше тридцати лет, следом стала выходить молодёжь. Парни от пятнадцати до двадцати. Доспехов они не носили, даже шлемами не озаботились, зато каждый имел в руках длинный составной лук, а на бедре — колчан со стрелами. Надо полагать, стрелять умеют. Какой-то большой тейп, или даже несколько, почти сотня воинов, немалая сила в горах. А теперь они благодарят богов, что те послали им такой подарок. Наверное, уже распределили, кто заберёт доспехи с убитых охранников. А сейчас этого тейпа не станет.

Лучники остались на рубеже ста метров, как раз для моего карабина. Если будут тупить (а это неизбежно, если они раньше не сталкивались с огнестрельным оружием), смогу положить человек шесть. Да остальные столько же.

Передних подпустили на тридцать метров, рыжебородый предводитель хищно осклабился, даже оружие опустил, видит, что сопротивления нет, караван уже принадлежит ему, только подойти и взять. Я постарался максимально скрыться за перегородкой, теперь меня можно достать только в лицо, не прикрытое шлемом. Прицел пересёкся с тонкой подвижной фигурой, державшей в руках натянутый лук.

— Огонь, — сухо прошипела рация голосом Кирилла.

Тишина, до того нарушаемая только топотом тяжёлых сапог по камням, разорвалась грохотом выстрелов. Пулемётная очередь смела передние ряды, пробивая не только кольчуги, тяжёлые пули запросто пролетали через два-три тела. Да и сам грохот имел неплохое моральное воздействие, он просто ошеломил противника, заставив его замереть на месте. Даже лучники начали стрелять только секунд через пять, когда уже наполовину поредели.

Я стрелял без остановки, переводя прицел с одного на другого. Цели стояли, как в тире, они просто не понимали, что происходит, в отличие от стрел, пули в полёте не видно, просто где-то гремит гром, а здесь падают замертво товарищи, но ведь это не повод, чтобы отступать. Бегать от врага западло, в любом воинском коллективе так. А отдать команду на отход было уже некому, предводитель лежал в луже крови, уткнувшись головой в камни. Четверо или пятеро смогли добежать до крайнего фургона, но тут же пали от огня дробовиков. Лучников оставалось всего шестеро, когда они, наконец, сообразили, что что-то пошло не так. Невидимая смерть косила их слишком быстро, до укрытия в камнях добежал только один.

— Пусть уходит, — прокомментировал происходящее Модест. — Глядишь, расскажет остальным племенам, а те сто раз подумают, прежде, чем на нас нападать.

— Или соберут побольше людей и нападут внезапно из засады, — выдал своё мнение Доцент.