— Первый готов, — доложил я в рацию, но, видимо, сделал это слишком громко, те, кто сидел за камнями, встревожились, вскочили и стали вглядываться в сторону лагеря. Я поднял карабин, но передумал, вместо этого поймал висящую гарнитуру и нажал кнопку.

— Можете пугнуть их из пулемёта?

— Говори направление, — отозвался Модест.

— Ближний ко мне фургон, задняя бойница, оттуда на одиннадцать часов. Горизонтально, не ошибёшься.

Позади послышалась возня и негромкие маты, после чего в бойницу просунулся ствол пулемёта, а секунду спустя ночную тишину разорвал звук длинной очереди. Попал наш пулемётчик удачно, как раз в то место, где столпились враги. Сколько жертв в итоге получилось, сказать было сложно, но я услышал крики и увидел падающих людей. Один точно выжил и теперь бодро улепётывал вправо, как раз у меня на виду. Целиться было не очень удобно, но и промахиваться с пятидесяти метров стыдно. Сухо щёлкнул одиночный выстрел, вспышка на мгновение ослепила меня, а когда способность видеть вернулась, беглец уже лежал на дороге, не подавая признаков жизни.

Спустя несколько секунд Серый доложил, что с его стороны группа снимается и уходит, но прежде, чем они ушли, в спину им мы сделали несколько выстрелов, поэтому ушли не все, а те, кто ушёл, сделали для себя правильные выводы. Грабить караваны — занятие опасное. Чревато преждевременной смертью.

Утром мы насчитали вокруг лагеря семь трупов, считая и того, которого зарезал я. А вот застреленный беглец куда-то пропал, то ли труп утащили свои, то ли сам уполз, притворившись сначала мёртвым. Последнее было маловероятно, поскольку в месте, где он лежал, мы обнаружили огромную лужу крови. С такой кровопотерей не живут, а медицины здесь нет.

Сменили меня ближе к рассвету, поспать удалось часа три, да и то за счёт завтрака. Есть пришлось остывший суп уже на ходу. А потом я благополучно закрыл глаза и задремал прямо на сидении, в конце концов, после бессонной ночи положено расслабиться. Гарнитура так и стояла в ухе, если что, разбудят.

Расслаблялся я часа два, потом в ухе прозвучал грозный голос:

— Заезжаем на мост, всем приготовиться.

Я спохватился и вскинул карабин, одновременно поправляя съехавшую на глаза каску. Мост оказался не таким уж страшным, просто узкий проход по природному перешейку, дорога шла, словно по дамбе электростанции, но дорога достаточно широкая, а справа и слева она огорожена огромными валунами, препятствующими скатыванию в пропасть. Лошади, впрочем, от такой дороги в восторг не пришли и старались ступать медленно и осторожно.

Фургоны шли неспешно, с большой дистанцией, а глаза всех, кто не правил лошадьми, были прикованы к отвесным скальным стенам с двух сторон впереди. Стены эти только казались сплошным камнем, а на деле там было полно всевозможных уступов и площадок, на которых могли разместиться стрелки с луками.

Половину «моста» мы преодолели спокойно. Да и вторая не обещала никаких сюрпризов. Я двигался в третьем фургоне, глядя вправо. Тут в ухе заговорил знакомый голос:

— Павлик, на два часа, метра два выше моста.

Подняв глаза в указанное место, я разглядел там худощавого парня с короткой бородой, в руках он сжимал лук, а одежда его цветом не отличалась от камней, даже лицо замотано по глаза, отчего заметить его было крайне сложно.

— Вижу, — отозвался я, — что делать?

Человек этот не выказывал никакой агрессии, просто сидел на каменном выступе и смотрел на нас, лук просто сжимал в руках, очень может быть, что так и просидит всё время.

— Валить, — грустным голосом скомандовал Кирилл. — У тебя угол подходящий.

Я вздохнул, пряча свой гуманизм подальше, прицелился и нажал на спуск, отмечая, что рука уже не дрожит, да и в душе никаких терзаний, постепенно превращаюсь в машину смерти.