— Я сказала ей несколько неприятных вещей. А потом почувствовала себя так, как будто пнула лежащую собаку. Она явно все эти годы лелеяла образ сплоченной семьи. С моей стороны было жестоко развеять этот образ.

— Что же все-таки ты ей сказала?

— Я напомнила Элеанор, что это ее муж виноват в том, что возникла проблема Крисси.

— Логичное умозаключение.

— Но Элеанор предпочла с этим не согласиться. Она не хочет признать, что один из членов семьи, а точнее, ее собственный муж, создал эту проблему. Она хотела во всем обвинить постороннего человека. Семья при всех обстоятельствах должна оставаться неприкосновенной.

— Но ты сказала ей правду.

— Для нее это абсолютно бессмысленное соприкосновение с реальностью жизни. Она никогда этого не признает, да и с какой стати она должна это сделать? Миссис Каслтон всю свою жизнь построила вокруг семьи. Образ Каслтонов и Лайтфутов ей важнее, чем что-либо еще. Какое право я имею нарушать ее маленький мир?

— Я считал, что ты хочешь отомстить за Крисси Мастерс. Представлять ее интересы. И как насчет того, что Каслтоны а Лайтфуты несут моральную ответственность за то, что случилось?

— Сегодня я поняла, что устала разыгрывать из себя леди-мстительницу. Крисси мертва, и никто в этом не виноват, даже сама Крисси. Она просто стала жертвой рокового несчастного случая. Во Вселенной полно таких случаев.

— Не могу себе представить Филадельфию Фокс в роли экзистенциалистки. Ты мне больше нравилась, когда у тебя была мания преследования.

Она посмотрела на него.

— Я рада, что ты в этой ситуации видишь что-то веселое. Тебе правда нравятся твои маленькие игры, Ник? Наверное, да. Они у тебя хорошо получаются.

Ник нахмурился, болтая виски в своем бокале.

— Ты действительно в ужасном настроении, да?

— А тебе хочется поговорить о конспирации? Хорошо, давай поговорим о конспирации. Ну же, может, начнем с того, что ты расскажешь мне, как прошла твоя поездка в Санта-Барбару?

Он ухмыльнулся.

— Так это ты звонила в мой офис? Марта сказала, что звонившая женщина не назвалась. Я подумал, что, может, это Хилари.

— Может, мы обе звонили, — в раздражении произнесла Фила.

— Нет. По словам Марты, только одна женщина в тот день спрашивала именно меня. Это должна была быть либо ты, либо моя бывшая жена.

— А почему ты позвонил в свой офис в Санта-Барбаре? Беспокоился, что кто-то может заподозрить, что ты солгал?

— Это была одна из вероятностей. Просто из любопытства, скажи, почему ты меня заподозрила?

— Я доверяю Каслтонам и Лайтфутам не больше, чем они доверяют мне, — заявила Фила.

— Ну вот, наконец-то заговорила моя прежняя Филадельфия.

— Я рада, что все это представляется тебе чертовски смешным.

— Я ездил в Сиэтл, а не в Санта-Барбару.

— Вот как?

— А для тебя это имеет значение? — спросил он.

— Не особенно. Больше не имеет. Это твое дело.

— Черт побери, ты абсолютно права. — Ник поставил бокал на кафельный стол. — И я намереваюсь уже в августе получить это дело назад.

Фила медленно кивнула, играя зеленью в салате.

— Все понимают, что ты что-то задумал. И все меня постоянно предупреждают о том, что ты меня используешь.

Ник облокотился на стол. Глаза его блестели за стеклами очков.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Что они правы, конечно. Ты меня используешь.

— А разве ты меня не используешь, Фила? Мне казалось, ты замечательно проводишь время со мной в постели.