— Энди отказался меня слушаться. И я ясно дал понять остальным детям, что им придется меня слушаться. Мне пришлось его использовать в качестве примера. У меня не было выбора. — Он так сильно встряхнул Филу, что ее голова откинулась назад. — Не было выбора. Он был мой, и я мог поступать с ним как мне угодно.

— Ты заставил остальных детей смотреть? Они поэтому были так напуганы на следующее утро, когда я попыталась поговорить с ними?

— Я же тебе сказал, что должен был научить их дисциплине. Они должны были знать, что с ними будет, если перестанут меня слушаться. Дисциплина — вот что важно. Ребенок лучше всего учится дисциплине, когда напуган до смерти. Так говорил мой отец.

— Я не желаю слушать твои бредовые объяснения или извинения. Извинить то, чем ты стал, невозможно, и в глубине души ты прекрасно это знаешь. Ты убийца, Элайя Сполдинг. Ты убийца и насильник детей. Подонок, Ты ведь не только избивал этих детей и убил бедного малютку Энди, правда? Ты их еще и по-другому использовал, не так ли? Ты их насиловал.

Тяжелое лицо Сполдинга побагровело от ярости.

— Этих детей отдали мне, и я мог поступать с ними как хочу. Я должен был их воспитать. Я обязан был сделать это правильно. Они были моими. Я имел право делать с ними все, что угодно. Я должен был научить их дисциплине, должен был показать им, что контролирую все.

Когда Рид попросил присутствующих голосовать, Ник оглядел окружавшие его лица. В этот момент он понял, что Фила была права. Победа или проигрыш, все равно так лучше. Это дело семьи. Если он выиграет, то будет знать, что семьи его поддержали. Если он проиграет, к черту все это. Его ждут Фила и Калифорния.

— Все, кто выступает за назначение Ника исполнительным директором, скажите «да», — произнес Рид. И добавил при этом:

— Да.

Любопытное чувство облегчения охватило Ника. Теперь он точно знал, что отец снова ему верит.

— Да, — сказал Дэррен.

— Да. — Вики посмотрела на Ника и слегка улыбнулась.

Элеанор помедлила, бросила взгляд на Хилари и затем резко кивнула.

— Да.

Хилари положила серебряную ручку, которую последние несколько минут вертела в руках. Улыбка ее выражала такое же спокойствие, как всегда, но глаза были бездонными озерами горечи.

— Ну, похоже, вопрос решен, не так ли? Поздравляю, Ник. Ты победил.

Последовало натянутое молчание. Его прервал Рид, громко хлопнув Ника по плечу. Глаза его сияли от удовлетворения.

— Позвони-ка лучше Филе и поделись с ней новостями. Насколько я ее знаю, она сейчас уже вне себя от беспокойства.

Ник поднял брови.

— Ты так думаешь?

— Да. Позвони ей. Малютка сейчас уже с ума сходит, гадая, чем все закончилось. — Он потянулся к телефону и поставил его перед Ником.

Ник поднял трубку и набрал номер, чувствуя, что остальные наблюдают за ним. Внезапно он понял, что все словно хотят, чтобы Фила разделила с ними это решение. Он понял, что они относятся к ней как к члену семьи.

Телефон в квартире прозвонил уже третий раз.

— Это Ник, — терпеливо сказала Фила. — Он знает, что я здесь. Если я не отвечу, он заподозрит неладное.

Раздался четвертый звонок.

— Ладно, отвечай, черт тебя побери, но не вздумай сказать ему ничего, чтобы он заподозрил, что я здесь, и не зови на помощь. Потому что в этом случае, покончив с тобой, я дождусь его и убью тоже. Богом клянусь, я это сделаю.

Дрожащими пальцами Фила взяла телефонную трубку, пытаясь мыслить ясно. Она знала, что на другом конце провода услышит голос Ника. Он был ее единственной надеждой.