Она громко сглотнула — это рыдание, смешанное с возгласом отчаяния.

— Не надо плакать в нашу первую ночь. Я хочу, чтобы она прошла для тебя идеально. Никаких слез, только счастье.

— Может быть, мы сделаем сегодня ребеночка, Нед, — неуверенно произнесла она.

Теперь уже дыхание перехватило у него.

— Ничто в мире не могло бы осчастливить меня больше.

Они почти не замечали разбросанную по полу лаванду, источающую аромат, когда на нее наступали. Им не было дела до того, что ее запах смешивался с благоуханием свежих розовых лепестков, рассыпанных на новых белоснежных простынях — подарке Руперта. В комнате стояли вазы с цветами. По букетам были рассованы юмористические записочки на разнообразные темы, от указаний по раздеванию женщины до советов по содержанию птиц и пчел. Типичный образчик суховатого остроумия Руперта.

Нед видел только Айрис. Когда она наконец освободилась из своей великолепной тюрьмы свадебного наряда и оказалась перед ним в шелковом кружевном белье, он внезапно ощутил такой страх, что не сразу смог нарушить безмолвие.

* * *

Несмотря на красивое новое белье, Айрис казалось, что она голая. Такой виноватой ощущала себя молодая жена. Нед смотрел на нее, в самую душу. Она молилась, чтобы муж никогда не догадался о правде, скрытой под этой кожей, которой он так неотрывно любуется.

У нее болело сердце из-за Джека. Она не разделяла радужные надежды Неда по поводу возможного восстановления отношений с ним.

Честно говоря, Айрис предпочла бы, чтобы Джек просто уехал из Полей и тем самым облегчил жизнь всем. На данный момент его присутствие представляло собой постоянную угрозу. Она уговаривала сама себя перестать думать о Джеке, освободиться от него, наслаждаться общением с Недом и его ласками.

* * *

Нед был нежным и щедрым, не торопился, заботился об удовольствии Айрис. Но когда внутри, начиная от кончиков пальцев, зародился и произошел этот взрыв, ему показалось, что он длится вечно.

Хорошо бы, если бы такое было возможно.

Никогда прежде это не происходило так поразительно. Но ведь Нед ни разу не занимался любовью с женщиной, к которой испытывал бы искренние чувства. В этом переплетении рук и ног он понял, что в красивых романах пишут правду. Любовь все меняет.

— Я никогда не был так счастлив, — шепнул он.

— Я рада, — отвечала она.

Ее голос прозвучал приглушенно из-за того, что она глубоко зарылась лицом ему в шею.

— Как… как тебе было? Все хорошо?

— Именно так, как я себе и представляла, Нед, — отвечала она, приподнимаясь и опираясь на локоть. — Это было чудесно.

— Я не хотел сделать тебе больно. — Он улыбнулся.

— Ты и не сделал.

— Раз так, давай повторим, — ответил он, вызвав у молодой жены взрыв смеха.

Нед хотел бы, чтобы этот смех звучал всегда.

* * *

От душевной боли сжимало горло, поэтому Джеку пришлось прокашляться, прежде чем говорить.

— Поставь это сюда, а мне принеси еще льда и чистый стакан, — приказал он.

Гангаи, на лице которого ясно читалось выражение тревоги, опустил на стол вторую бутылку и отправился выполнять приказание. Вскоре он вернулся с небольшой чашей для льда и хрустальным стаканом.

— Гангаи, на сегодня можешь быть свободен. Больше ты мне не понадобишься.

— Да, сэр, — неуверенно отвечал тот.

— Отправляйся наслаждаться аракой, я же приложусь к своему яду.

Проигнорировав кушанья Канакаммал, Брайант в качестве основного блюда употребил скотч со льдом. На закуску пошел джин с тоником и несколькими дольками лимона.