— Ты кого-нибудь ждешь? — спросила Mapa.

— Нет. Не помню, чтобы я кого-то приглашал. Впрочем, мои знакомые дамы зачастую не дожидаются приглашения и приходят когда им вздумается, — ответил Брендан и нехотя поплелся к двери.

Mapa лениво листала журнал, оказавшийся на столике, когда из прихожей донеслись голоса и в комнату пятясь вошел Брендан, за которым твердым шагом следовала нежданная гостья.

Увидев Молли, Mapa вынуждена была признать, что та сильно изменилась с тех пор, как сбежала среди ночи. Маре было невдомек, как она могла когда-то восхищаться этой вульгарной особой, по-детски завидовать ей, стараться походить на нее. На Молли было ярко-красное платье из тафты с неприлично глубоким для дневного наряда вырезом и отороченной черными кружевами юбкой. Меховая накидка и муфта довершали ее наряд. На руке у нее болталась сумочка на длинной позолоченной цепочке.

— Посмотри, кто к нам пришел, моя радость, — с холодным равнодушием обратился Брендан к Маре. — Давно потерянная и почти позабытая Молли.

— Ты по-прежнему остроумен и находчив, моя любовь, — язвительно парировала та, но, вспомнив о цели своего визита, радушно заулыбалась. — Mapa, как ты выросла и похорошела! Я всегда говорила, что ты со временем станешь настоящей красавицей, — с плохо скрытой завистью добавила она.

Естественная грация и элегантность, которые так украшали Мару, были ей самой недоступны.

— Зачем ты пришла, Молли? — резко перебил Брендан, явно нарушая все правила приличия и не приглашая гостью к накрытому столу. В его движениях и словах проявлялось нетерпение и непреодолимое желание поскорее выставить жену за дверь. — Ну?

Молли, пребывая в заблуждении относительно тех чувств, которые он к ней испытывает, лукаво сощурилась и капризно надула губки.

— И это все, что ты можешь сказать мне после стольких лет разлуки, любимый? А я ужасно без тебя скучала. Ты должен мне верить, Брендан. — Она внезапно бросилась на колени перед ним и обняла его за ноги. Ее умоляющий взгляд был полон притворного раскаяния.

Mapa наблюдала за этой сценой в немом оцепенении. Если бы не тревожное предчувствие, охватившее Мару при повторном появлении Молли, она посмеялась бы от чистого сердца над этой бездарно и безвкусно разыгранной комедией. Молли никогда не отличалась особенным артистическим талантом, но теперь ее наигранные интонации и неестественные жесты напоминали представление в дешевом провинциальном балагане.

— Я была тогда так молода и неопытна в жизни. Только потом я поняла, что допустила огромную ошибку, оставив любимого мужа и ребенка. Мой бедный малыш! Ему было суждено расти без материнской ласки и заботы. Господи, Брендан, какой я была дурой! — вымолвила Молли дрожащим голосом, и на ресницах у нее блеснула одинокая слезинка. Она тут же открыла сумочку и промокнула сухие глаза платочком. — Я вернулась, но вы уже уехали из Лондона, и я не знала, где вас искать. У меня не было ни гроша, чтобы колесить следом за вами по Европе. — Молли покаянно опустила голову и нервно теребила платочек, ожидая ответа Брендана. Но тот молчал. По мнению Молли, пауза несколько затянулась, и она сочла необходимым добавить кое-что к своей партии. Из-под ее шляпки раздалось жалобное всхлипывание. — Брендан, стоило мне увидеть в ресторане твое потрясающе красивое лицо, и я поняла, что все эти годы только и мечтала о тебе. Я знаю, что наша любовь не могла умереть, она по-прежнему жива в моем, а значит, и в твоем сердце. Мне было так одиноко и плохо без тебя, любимый. Я благодарю судьбу за то, что мы снова встретились с тобой! — патетически воскликнула Молли и рискнула взглянуть на Брендана.

Кружевной платочек выпал из рук Молли, когда она увидела выражение презрительного удивления на его окаменевшем лице.