Кружевной платочек выпал из рук Молли, когда она увидела выражение презрительного удивления на его окаменевшем лице. Горделиво приподняв подбородок, Молли обвела взглядом застывших в молчании О'Флиннов. Никогда прежде ей не приходилось сносить такого унижения. Молли видела, что брат и сестра даже не пытаются скрыть отвращения. Ее присутствие здесь вежливо терпели, как сносят вторжение горничной в кабинет господа, занятые важной приватной беседой.

— Попробуй еще раз, Молли, дорогая, — безжалостно отозвался Брендан, закуривая сигару и грубо выпуская сизый дым ей в лицо.

У Мары отлегло от сердца. В какой-то момент ей показалось, что Брендан поддастся на лживые заверения Молли и примет ее обратно. Но он, похоже, навсегда излечился от любви к этой женщине. Молли смотрела на мужа с на удивление искренним сожалением и грустью. Ведь он не только остался таким же красивым, каким был раньше, но еще и сказочно разбогател.

— Не забывай, что я все еще твоя жена, Брендан, — вызывающе заявила Молли, поднимаясь с колен. — Тебя призовут к ответу, когда все узнают, что ты выкрал моего ребенка, а меня бросил без цента за душой и к тому же смертельно больную.

Из груди Мары вырвался вздох возмущения, когда она услышала эту беспардонную клевету. Это привлекло внимание Молли, и она угрожающе сощурилась, злясь на саму себя за то, что завидует молодости и привлекательности Мары.

— Я потребую возвращения своего ребенка. Он должен быть с матерью. Тебе ведь это не понравится, дорогая? Ты уже привыкла относиться к нему как к собственному сыну. Так вот, пришла пора отказаться от этой привычки.

Брендан медленно подошел к Молли вплотную. Mapa с изумлением увидела, что его руки дрожат, а в глазах появился кровожадный блеск.

— Не стоит нас запугивать, Молли, — сказал он глухим от ярости голосом. — Ты давно бросила нас с Пэдди и с тех пор перестала для меня существовать. Так что продолжай изображать Марию Веласкес! Мне все равно, потому что Молли О'Флинн больше нет, она умерла. Не думаю, что у кого-нибудь поднимется рука отобрать у меня сына и отдать его на воспитание куртизанке. Каждому ясно, что ты не можешь быть достойной матерью для ребенка. Так что отступись от своей бредовой идеи, Молли.

— Брендан, пожалуйста, умоляю тебя, прости меня, позволь мне снова быть с тобой. — Молли решилась на последнюю отчаянную попытку вернуть мужа и вцепилась ему в руки.

Брендан стряхнул ее с себя, как прилипшую соринку, и отступил назад.

— Не унижайся, Молли. Ты же знаешь, я всегда терпеть не мог назойливых попрошаек, которые не дают прохода, пока не кинешь им медный грош.

— Черт бы тебя побрал, Брендан О'Флинн! — воскликнула Молли, оставляя позу смиренно кающейся грешницы. — Ты все такой же заносчивый ублюдок, который строит из себя джентльмена! А на самом деле мы с тобой оба родились в одной сточной канаве, не забывай. Я рада напомнить тебе об этом. Не воображай, что все только и думают о том, как бы услужить такому богатому, знатному господину, каким ты себя считаешь. Найдутся и такие, кто с удовольствием захлопнет свою дверь перед самым твоим носом. И таких будет большинство! — Она направилась к выходу, но на пороге задержалась. — И подумай как следует о моем предложении. Потом тебе это будет стоить гораздо больше, чем теперь. По-моему, лучше договориться мирно. Но решать тебе.

— Ты всегда была великолепна только в одной роли, Молли, — ответил Брендан. — Я имею в виду роль грязной потаскухи, приходящей к раскаянию в конце последнего акта.

Отвратительная гримаса исказила черты Молли. Она круто развернулась и, шурша юбками, вышла из комнаты. Дверь громко захлопнулась. Брендан молча смотрел на сестру. Та потерла похолодевшие от испуга и нервного напряжения руки и с облегчением подумала о том, что визит Молли завершен.