«Под нее хорошо думается», – улыбнулась мама.

Она прекрасно знала, что для дочери, как и для нее самой, музыка была такой же важной частью повседневной жизни, как еда и сон.

Однако Фредрике не повезло: войдя в управление, она тут же столкнулась с Петером.

– Ого, хот‑дог! – крикнул ей он.

– Ага, – ответила Фредрика с набитым ртом.

К ее удивлению, Петер зашел к ней в кабинет и практически рухнул в кресло. Видимо, ни отдохнуть, ни послушать музыку ей не удастся…

– Как прошел день? – устало спросил он.

– По‑разному, – уклончиво ответила Фредрика.

Она так никому и не рассказала, что самовольно отлучилась во Флемингсберг да еще и отправила туда полицейского художника, чтобы тот набросал портрет той девушки с собакой.

– Нашли что‑нибудь дома и на работе у Себастиансона? Или у родителей? – спросила она.

– Ну, кое‑что нашли, – уклончиво ответил Петер. – Но все как‑то странно, честно говоря…

Фредрика села за стол и внимательно посмотрела на Петера. Выглядел он до сих пор не ахти. Иногда ее охватывало явное отвращение к нему: ведет себя как ребенок, упрям как осел и до ужаса выпендривается! Но сегодня, когда все находились под впечатлением от произошедшего, она вдруг испытала к нему сочувствие: Петер – тоже человек, и ему явно нелегко, подумала Фредрика и поспешно доела свой хот‑дог.

Петер нерешительно положил перед ней на стол небольшую стопку бумаг.

– А это что? – спросила Фредрика.

– Распечатки электронной переписки с рабочего компьютера Габриэля Себастиансона, – ответил Петер. – Мне прислали их час назад, – добавил он, заметив удивление Фредрики, – как раз когда я вернулся после допроса дяди Габриэля Себастиансона по отцу. Впустую, кстати, время потратил…

Фредрика понимающе усмехнулась – за сегодняшний день она тоже провела много бесполезных допросов.

– И что там? – поинтересовалась она.

– Сама прочитай, – ответил Петер. – Я не уверен, что там написано именно то, что мне кажется…

– Ладно, – согласилась Фредрика и взяла в руки распечатки.

Петер не собирался уходить, явно ожидая, пока она прочитает письма, и нетерпеливо заерзал на стуле. Фредрика взяла в руки первую страницу.

– Это его переписка с одним и тем же адресатом, начинается где‑то в январе.

Фредрика кивнула, не поднимая глаз от текста. Габриэль Себастиансон переписывался с неким Длинным Дядюшкой. Фредрика не особенно разбиралась в детской литературе, но смутно припомнила серию комиксов под названием «Маленькая Анна и Длинный Дядюшка».

Габриэль Себастиансон и Длинный Дядюшка обсуждали разные сорта вин и планировали дегустации. Прочитав две страницы, Фредрика почувствовала подступающую к горлу тошноту.

Длинный Дядюшка, 1 января, 09:32:  Большинство предпочитает дегустировать вина ни в коем случае не моложе 1998 года. А вы как к этому относитесь?

Габриэль Себастиансон, 1 января, 11:17:  В 1998 году был неплохой урожай винограда, но последующие годы были куда удачнее. Я довольно критично настроен по отношению к винам, долго пролежавшим в погребах.

Длинный Дядюшка, 2 января, 06:25:  Также поступают вопросы о странах‑производителях, а также сортах винограда. Насколько это важно для вас?

Габриэль Себастиансон, 2 января, 19:15:  Разумеется, я предпочитаю синий, а не красный виноград. А вот регион‑производитель мне не особенно важен. Пожалуй, я не прочь попробовать что‑нибудь более экзотическое, чем на прошлой встрече нашего великолепного кружка.