|
— Одинцов забрал ее. Только не учел, что у Жукута плохая память и таких записок может оказаться несколько. Жукут переписал номера, а первую записку скомкал и бросил в мусорное ведро. Там-то ее и нашли наши люди. Второй же экземпляр убийца унес с собой. — Он помолчал, наблюдая за произведенным эффектом. — Поймите же наконец, — вновь подал голос старик, — ваше восприятие действительности целиком и полностью базируется на чужих рассказах. Впрочем, Одинцову удалось обмануть не только вас. Четверых ваших товарищей он обманул тоже. Жукуту, Беленькому, Ильину и Трубецкому это стоило жизни. Согласен, история, которую вы рассказали, очень похожа на правду, но это вовсе не значит, что она безоговорочно соответствует истине. Большая ее часть — ложь. Поймите меня правильно, я не собираюсь обвинять во лжи вас. Просто вы поверили в то, что вам рассказывали другие. Давайте пройдемся по событиям, и, думаю, ваши последние сомнения быстро рассеются.
— Но раз то, что мне известно, — ложь, зачем весь этот вечер воспоминаний? — хмуро спросил Непрезентабельный. — А вы куда-то торопитесь? — Нет. — Тогда в чем же дело? — недоуменно дернул седыми кустистыми бровями Аид. — Рассказывайте. Немного времени у нас еще есть.
За день до…
Руденко не чувствовал слежки, и это беспокоило его больше всего. Он брел в сторону Пушкинской, размышляя о том, что может предпринять. Собственно, арбалетчик полагал отвлечь внимание убийц на себя и дать тем самым возможность действовать остальным, однако что-то сорвалось. Что-то пошло не так. Строго говоря, все шло не так с самого начала, но сейчас его охватило чувство абсолютной беспомощности. У Гектора был могущественный друг, у Трубецкого таких друзей, судя по всему, не было, но он делал что-то важное. А именно: отвозил дочь Гектора на вокзал. Он же, Руденко, не делал ничего. Просто шел куда глаза глядят. Забравшись у «Крокуса» в троллейбус, арбалетчик доехал до Пушкинской площади. Там он присел на лавочку у фонтана и еще раз внимательно огляделся. Вроде бы все чисто.
«Москвич-2141» мокроасфальтового, а проще говоря, темно-серого цвета припарковался у редакции «Известий». Парень в толстовке и шапочке принялся лузгать семечки, облокотившись на парапет «России». Время от времени он тихо бухтел в микрофон. Проходящим мимо редким зрителям Скорпион казался обычным, ну разве только чересчур эмоциональным человеком. В самом деле, кто из нас не любит в минуту задумчивости поговорить сам с собой?
Двое студентов-переростков увлеченно болтали у кассы, изучая расписание сеансов. «Волга», развернувшись у МГТС, остановилась у «России», не заглушив двигатель. С противоположной стороны встал вишневый «Москвич». «Трешка» приткнулась к тротуару сквера, как легкий бот к громаде океанского лайнера, напротив «Московских новостей». Сидящий в «Москвиче» оперативник поднял бинокль: — «Вега» — всем машинам. Объект вижу хорошо. Второй оперативник, расположившийся на заднем сиденье такси, поднес к губам передатчик: — «Бета» — всем. Вижу «Москвич-2141», цвет — мокрый асфальт. В салоне двое мужчин. У одного в руках оружие. Похоже, эти ребята намерены пострелять.
Бателли нервничал. Липкая, вымоченная дождем листва загораживала мишень. Пока Улет опускал стекло, загонял патрон в патронник, поднимал винтовку и целился, парень спокойно сидел и таращился по сторонам. Ну, форменный придурок. Собственно, ничего плохого в этом не было, пусть бы себе сидел и дальше, но время-то тикало, а у них еще работы — прорва. |
