|
Никого из охраны не осталось в живых, он об этом позаботился. Включить запасной генератор некому. Одинцов вытащил из-под дождевика пистолет и торопливо, но шагом, поднялся на первый этаж. То, что Руденко ушел, — плохо. Очень плохо. Время сейчас едва ли не дороже всего. Ну да ладно. Он, Жнец, никогда не жаловался на отсутствие мозгов. Вот и сейчас у него в голове возник план. Не очень надежный, но все лучше, чем никакого. Тем более что подозрение в первую очередь падет на него. Он ведь единственный, кто остался в доме. После того как трупы будут обнаружены, у остальных членов группы неизбежно возникнет вопрос: «Как получилось, что все погибли, и только Гектору Одинцову посчастливилось уцелеть? Он что, святой дух, которого пуля не берет? Или таинственный убийца — полный кретин? Четверых убил, а пятого пожалел?» Хочет он того или нет, а придется использовать шаткий экспромт.
На то, чтобы расправиться с Беленьким, Ильиным и Хароном, у Жнеца ушло меньше пяти минут. Забрав диск и пистолет, он вновь направился к лестнице, ведущей в подвал. Там, в клубах газа, Гектор поднял «глок» и несколько раз нажал на курок, целя в стену, на которой темнел прямоугольник двери, ведущей в генераторную. Подняв изувеченный «помповик», Жнец зашвырнул его к стене. Вроде бы все в порядке. Картина соответствует придуманной им легенде. Он вошел в генераторную, ухватился за шнур и вырвал его с корнем. Затем лягнул каблуком распределительный блок. Вытащив передатчик, щелкнул тумблером и крикнул: — Это Гектор! Я в подвале! В генераторной! На меня напали! Здесь кто-то есть! Слава, на помощь! Но вместо ожидаемого голоса арбалетчика динамик вдруг «выплюнул» голосом Борьки Жукута: — Мы идем! Жнец опустил передатчик. «Дьявол, — захотелось заорать ему. — Вы, кретины, понятия не имеете о боевых операциях, что ли? Когда говорят: Руденко ко мне, должен идти только Руденко, а не вся рота». Но не мог же он сказать теперь: «Нет, пусть придет только Слава, а ты, Боря, постой во дворе и подожди, пока я Славу пристрелю и приду за тобой!» Скотство! Любому из своих людей он свернул бы шею за такую самодеятельность! Гектор привалился спиной к двери и стал ждать…
— Как же так? — повторил арбалетчик растерянно. — Не вы один попались на его ложь, — произнес старик. — Теперь уже поздно жалеть о чем-либо. Что сделано, то сделано. — Он помолчал секунду приличия ради, а затем совсем другим тоном заявил: — Собирайтесь. Нам пора ехать. — Куда? — удивился Руденко. — Я же вам говорил. Осталось одно незавершенное дело. Нам надо забрать матрицу. — У Гектора? — Арбалетчик по-прежнему не мог называть этого человека Одинцовым или Жнецом. Только Гектор. Ему казалось, так он может сберечь память о ГЕКТОРЕ. О том Гекторе, что шел с ним по дому, отыскивая убийцу-призрака. О том Гекторе, который спас им жизнь в ГУМе. О друге. — У Жнеца, — поправил Аид. — И мы это сделаем с вашей помощью. — С моей? Каким это образом, хотел бы я знать? — Вы сыграете роль приманки. Жнец придет на встречу. Он не сможет не прийти. Ему необходимо убить вас. И, как только он появится, мои люди схватят его. Старик поднялся, сунул в карман пистолет, телефон. Отключил компьютер. — Постойте, а вы спросили меня, согласен ли я, как вы выразились, играть роль приманки? — возмутился Руденко. Старик внимательно посмотрел на монитор. — Речь идет о миллионах человеческих жизней, — сказал он. — Вы не можете отказаться. — Еще как могу, — ответил Руденко. |
