|
В последний предсмертный миг он решил, что его отравили, как отравили московского чиновника. Эта же мысль пришла ему в голову, когда он очнулся в морге. В помещении было темно и довольно прохладно, он далеко не сразу сообразил, где находится. А сообразив, не решился позвать на помощь. Он прошел мимо храпящего санитара и выбрался на улицу. Его поразило, что мир не изменился. Мир остался прежним. И город был все тем же, не знающим ни покоя, ни отдыха, словно проживающим здесь людям не было известно слово «смерть». Никто не остановил Васильева, никто не спросил его, по какому праву он вернулся с того света на этот. До темноты он бродил по улицам, а потом взял такси, благо в кармане его брюк был бумажник, и отправился в загородный дом, где и затаился, пытаясь осмыслить, что же с ним произошло. Там он провел в одиночестве почти целую неделю, пока его не обнаружила дочь, вернувшаяся из Световидовки. Для обоих эта встреча явилась потрясением. Но Васильеву удалось убедить Светлану, что он не привидение, а вполне нормальный человек, попавший по независящим от него причинам в дурацкую ситуацию.
– А почему вас хоронили в закрытом гробу? – спросил Воронин. – По моей просьбе. Я высказал ее давно, после похорон жены. Ее смерть меня потрясла. Она была на редкость жизнерадостной женщиной. А когда я увидел ее изуродованное смертью лицо… В общем, вы меня понимаете. Я решил тогда, пусть уж меня запомнят живым, а не мертвым. И Светлана выполнила мою волю. – Вы никаких перемен в себе не чувствовали? – Нет, абсолютно никаких. Конечно, я пережил потрясение, но в остальном все было нормально. Я уже собирался ехать в милицию, чтобы разъяснить нелепую ситуацию с моей мнимой смертью, но как раз в этот день было совершено покушение на Константина, и мы решили повременить с моим «воскрешением». Стало ясно, что охота на нас не закончилась и наши оппоненты не успокоятся до тех пор, пока не отправят нас на тот свет. В общем, мы с Константином решили, что мне следует ехать в Москву, явиться там в Генеральную прокуратуру и рассказать о возникших у нас проблемах. – А вы знали фамилии своих конкурентов? – Да. Останин нас просветил на этот счет. Он даже прислал нам фотографию этого Сабурова. Представительный мужчина, бывший генерал почтенного ведомства. Кто ж знал, что он пустится во все тяжкие. Ведь у него и без того рычагов хватало. Зачем же убивать! Да и кусок-то не бог весть какой сладкий. Если бы он пришел к нам с деловым предложением и назвал приемлемую цену, то вопрос можно было бы решить к обоюдному удовольствию. – А что было потом? – Я сел в поезд. И там со мной повторился приступ, уже однажды мной пережитый. Я потерял сознание и очнулся в морге. В этот раз я даже не испытал шока. Просто вышел на улицу, пришел на вокзал и сел в пригородную электричку. И только спустя день мы узнали, что в том поезде был убит Сабуров и что якобы его убил человек, похожий на меня. – Скажите, Василий Иванович, а у вас был пистолет? – спросил Воронин. – Был. А что прикажете делать? Я потому и отправился в Москву на поезде, а не на самолете. Кто ж знал, что в этом же поезде едет мой заклятый враг. Скажите, а у вас действительно есть свидетель, способный подтвердить виновность Сабурова в крушении вертолета? – Есть. Вы его хорошо знаете, это Петр Сергеевич Бубнов. – Подлец, – прошипел Васильев, – какой, однако, негодяй. Не понимаю. Ну ладно бы нефть, а то из-за древесины! – Они ищут клад, Василий Иванович, – пояснил Клыков. – Сокровища нибелунгов. – Я тебя умоляю, Слава! – вскричал Васильев. – И ты туда же. Хватит с нас одной психопатки – Василисы. Это из-за нее я впутался в эту историю, хотел доказать дочери, что все это дурацкие суеверия и никакого чудища болотного в Мореевке нет. |
