|
Именно туда он и шагнул, держа в руке пистолет. Воронин скользнул следом. Киллер поднял пистолет и нацелил его прямо в голову Щеголева. Видимо, в последнее мгновение дипломат проснулся и даже в ужасе вскинул руку, чтобы защититься от смерти. Выстрел гулко прозвучал в тишине, но пуля угодила в потолок: Воронин вывернул руку убийцы и бросил его через бедро на пол. Незнакомец не шевелился, создавалось впечатление, что он умер раньше, чем соприкоснулся с полом.
– Включите свет, – попросил Герман перепуганного дипломата. – Лампа справа от вас, на столике. Свет был мягким, приглушенным, но это не помешало Воронину опознать убийцу. Васильев недвижимо лежал на полу и, казалось, не дышал. Его лицо было почти синим. Герман похлопал несостоявшегося киллера по щеке, но это не произвело на того ни малейшего впечатления. Пульс у Васильева не прощупывался, а на перекошенном лице стыла уже знакомая Герману по фотографиям маска ужаса. В соседней комнате послышался шум, Воронин непроизвольно вскинул пистолет, но тут же его опустил. На пороге стояли недоумевающие Иванов и Клыков. – Он что, уже здесь? – воскликнул Славка. – Как видишь, – усмехнулся Воронин. – Он пришел через балкон? – нахмурился Иванов. – Нет, он вошел в дверь. – Но этого не может быть, – возмутился Клыков. – По коридору никто не проходил. Это бред какой-то. Иванов связался со своими ребятами, дежурившими в вестибюле. Увы, они тоже не видели Васильева. Тем не менее киллер все-таки вошел в гостиницу, поднялся на четвертый этаж и пробрался в комнату Щеголева. Это был факт, который никто из присутствующих опровергнуть не мог. Недоверчивый Иванов осмотрел дверь, ведущую на балкон, и вынужден был признать очевидное: вина за то, что Васильев прошел по освещенному коридору незамеченным, лежит все-таки на нем. – Я тоже поначалу оцепенел, – признался Герман. – И пришел в себя только после того, как прикоснулся к оберегу. – К какому еще оберегу? – не понял Иванов. – Мне подарила его Людмила Мореева, – сказал Воронин, расстегивая ворот рубашки. – По ее словам, этот амулет защищает от Зверя. – Так Черный Ворон у вас! – закричал вдруг Щеголев и подхватился на ноги. – Он оборотень! Держите его! Это Воронин! Дипломат метнулся было к двери, но покачнулся и рухнул к ногам удивленного Иванова. – Еще один покойник? – ошеломленно спросил Клыков. – Нет, он жив, – спокойно отозвался полковник Иванов. – Это обычный обморок. Нервы, видимо, сдали.
Глава 22 ОБОРОТЕНЬ
Генрих фон Зюдов на появление гестаповцев отреагировал совершенно спокойно. Сопротивляться он, похоже, не собирался. Его вальтер находился в спальне хозяйки, и Радзинскому пришлось самому сходить туда в сопровождении дворецкого Рильке, пока оберштурмбанфюрер Клозе проверял у обер-лейтенанта документы. – Вы уверены, Рихард, что это он? – Клянусь, штурмбанфюрер, я узнал его по голосу. Впрочем, Радзинский и не нуждался в подтверждении фельдфебеля. В жизни липовый Генрих фон Зюдов был похож на своего отца Лютого даже больше, чем на фотографии. Такое сходство просто не могло быть случайным. Вацлав попытался было доказать это Кнобельсдорфу, но штандартенфюрер только пожимал плечами. Все дело в том, что Кнобельсдорф пусть и шапочно, но был знаком с Паулем фон Зюдовым, отцом обер-лейтенанта. Их познакомил старший брат Пауля Клаус фон Зюдов, с которым фон Кнобельсдорф был знаком много лет, еще с военного училища. Тем не менее Кнобельсдорф навел справки о Пауле фон Зюдове и выяснил, что тот проходит по ведомству адмирала Канариса, а абвер весьма неохотно делился информацией о своих сотрудниках, пусть и умерших, с гестапо. |
