Клозе штурмбанфюреру Радзинскому не поверил, поляк явно был сумасшедшим. И сумел заразить своим сумасшествием не только штандартенфюрера Кнобельсдорфа, коменданта замка Вевельсбург, но, похоже, и самого рейхсфюрера. Карл Клозе считал себя человеком прагматичным, не склонным к романтическим фантазиям, а потому скептически относился к оккультным увлечениям Гиммлера. Мистические обряды ордена СС, проводившиеся в замке Вевельсбург, вызывали у него презрительную усмешку. Впрочем, эту усмешку он мог позволить себе только наедине с зеркалом. Гиммлер слишком серьезно относился к своим оккультным затеям, чтобы позволить какому-то там оберштурмбанфюреру усомниться в их значимости для Третьего рейха. Впрочем, кто знает, не исключено, что с помощью таких жеребцов, как Генрих фон Зюдов, рейхсфюреру действительно удастся улучшить человеческую породу.

– Но ведь этот парень, кажется, славянин?

– А какое это имеет значение, Карл, если в его крови есть божественная искра. Вы должны доставить Генриха фон Зюдова в Вевельсбург живым и невредимым, господин Клозе. Помните, это приказ рейхсфюрера.

Черт его знает, чем занимаются эти люди, когда рейх, напрягая все силы, ведет кровопролитную войну на Восточном фронте! После поражения под Сталинградом Клозе впервые ощутил холодок в сердце. Ему вдруг пришло в голову, что война может закончиться совсем не так, как планировали германские стратеги. А сам Третий рейх, чего доброго, съежится до размеров волчьего капкана, в который угодят не только фюрер и рейхсфюрер, но и честный служака Карл Клозе.

В последнее время Берлин бомбили все чаще. И сейчас, глядя в усыпанное звездами небо, оберштурмбанфюрер Клозе думал не о погоде, а о русских и английских самолетах, которые могут помешать ему выполнить приказ рейхсфюрера. Ворота тюрьмы распахнулись, и оттуда выкатился крытый брезентом грузовик. Унтершарфюрер Лемке, сидевший рядом с шофером, пулей вылетел из кабины и вскинул руку в партийном приветствии.

– Хайль, – небрежно отозвался Клозе, поеживаясь от свежего ветерка. Снег на берлинских улицах уже давно растаял, но по ночам подмораживало. – Сколько у вас людей?

– Семнадцать человек, включая меня и шофера, господин оберштурмбанфюрер, – доложил Лемке. – Арестованный в кузове. В кандалах, как вы и приказали.

– Продолжайте движение, – махнул рукой Клозе и, обернувшись к штурмбанфюреру Радзинскому, спросил: – Вы довольны?

– Будем надеяться, что все обойдется, – вздохнул тот, усаживаясь на заднее сиденье «опеля».

Клозе устроился рядом с Радзинским и небрежно хлопнул шофера по плечу перчатками.

– Держись в десяти метрах от грузовика.

До военного аэродрома, расположенного в пригороде Берлина, было не более двадцати километров. Клозе рассчитывал проделать этот путь минут за сорок. Конечно, унтершарфюрер Лемке мог бы справиться и сам, но Клозе недаром слыл человеком ответственным и посчитал неудобным проигнорировать личное распоряжение рейхсфюрера.

– Вы полетите вместе с арестованным, Вацлав?

– Нет, оберштурмбанфюрер, я задержусь в Берлине еще на один день.

Радзинский боялся мальчишки. Клозе не поленился и ознакомился с личным делом нового знакомого. Его удивило даже не то, что штурмбанфюрер служил в Охранном отделении Российской империи, а то, что его характеризовали как ясновидящего. И это в официальном документе! Теперь понятно, почему этого человека так привечает старый дурак Кнобельсдорф, помешанный на мистике и оккультизме.

– Вы действительно способны предсказывать будущее, Вацлав?

– Иногда. В момент наивысшего напряжения сил. Кроме того, я умею читать чужие мысли, Карл. Оставшись без средств к существованию, я почти пять лет развлекал этим почтенную публику.