Раздалось шипение и шумный выдох, словно Брат прикурил сигарету.

— Еще нет. Но мы будем ждать. Он туда ехать не собирается, но члены Братства будут присутствовать, можешь не сомневаться.

— Как и я со своими кузенами. — Эссейл нахмурился странной мысли. — Прошу прощения, что перевожу тему, но позволь поинтересоваться о ваших боеприпасах.

Повисла длинная пауза. А потом голос брата, и без того низкий, стал практически неслышным.

— Что ты хочешь знать?

— У вас есть запасы?

— С какой целью?

— У меня есть контакты на черном рынке, которые могут поспособствовать подобной закупке.

— Займешься продажей оружия? Твои амбиции всегда толкают тебя к благородным начинаниям?

— В смерти нет ничего благородного, не так ли? Так или иначе, считай, что я расширяю ассортимент. Они связались со мной по поводу дальнейшего сотрудничества по части наркотиков, и я отклонил их весьма щедрое предложение. Но в голове возникла мысль о возможной покупке товаров, которую Роф может согласовать.

Вишес рассмеялся.

— Во всем ищешь свою выгоду. И когда ты завяжешь с коксом? У тебя насморк как у аллергика на сенокосе.

— Я остаюсь верным вам и вашему Королю, — закончил Эссейл. — Звони, когда понадоблюсь. Если я узнаю что-нибудь еще или назначу встречу до следующей недели, то сразу же выйду на связь.

— Так ты и сделаешь.

Эссейл завершил разговор…

Дернувшись, он опустил взгляд на свою руку. На его коже была полоса красной крови… и капли на белой накрахмаленной рубашке.

Вскочив на ноги, он прошел к ближайшей уборной в коридоре и включил свет.

— Дерьмо…

У него шла кровь носом.

Открыв кран, он взял полотенце для рук, которое выстирал и свернул днем ранее, и подставил ткань под холодную струю. Потом вытер кровь, сочившуюся из ноздрей, и приложил холодный компресс, запрокидывая голову назад.

Он простоял так перед зеркалом какое-то время, попутно вытирая пятна с хлопковой рубашки. ОксиКлин, подумал он. Он начнет с этого, ведь в крови содержался протеин. Потом обратится к отбеливателю, а если не поможет, то выбросит тряпку ко всем чертям.

Когда кровотечение прекратилось, Эссейл, прихватив полотенце с собой, направился на кухню.

Где запнулся на пороге в своих лакированных туфлях.

Дело в запахе, витавшем в воздухе. Сочный и пряный, но вместе с тем ненавязчивый, комбинация экзотических специй, не свойственных его вкусам, воспитанным в Старом Свете, заставила желудок заурчать.

Португальская кухня. Блюда, приготовленные португальскими, любящими, воинственными руками.

Он закрыл глаза. Бабушка Марисоль приготовила уйму еды для него и его кузенов перед своим отъездом, и очевидно эти двое воспользовались упакованными и замороженными блюдами.

— Не желаешь присоединиться к нам? — спросил Эвэйл, стоя в ожидании у микроволновки. — Или просто будешь стоять там и пускать слюни?

Эссейл встряхнулся.

— Уверен, ты хотел сказать «злобно коситься».

— Ты видел свое лицо? — спросил мужчина, когда послышался «дзынь». Открыв ее, он достал дымящуюся тарелку и поставил на стол. — Совсем не дружелюбное?

— Это и есть значение выражения «злобно коситься». И ты не должен это есть.

— Почему же? — спросил Эрик, делая первый укус. — Оооо, божественно.

— Воистину, — согласился его близнец.