И, вот так неожиданность, они строем двинулись в ее сторону.

Вскинув руки, она спокойно взмолилась к их логике:

— Вы помните, что я не могу умереть? И, если вы не заметили, я жива-здорова, даже улыбаюсь. Видите? — Она указала на свой рот. — Как насчет Последней Трапезы перед тем, как уйти на покой?

В ответ раздался хор «окей» и «ну ладно», и когда Джон Мэтью приобнял ее, они дружно направились к вестибюлю.

Фритц открыл для них внутреннюю дверь.

— Приветствую! Как вы поживаете?

Когда дворецкий поклонился, и все вошли внутрь, Мэри помедлила. Она столько раз входила в это фойе, но уже давно не поднимала взгляд на потолок в три этажа высотой, с фреской, на которой были изображены величественные воины на скакунах… не останавливалась, чтобы восхититься колоннами из мрамора и малахита с резным орнаментом на базе и капители… не прислушивалась к разговорам, доносившимся из столовой.

Их окружала чрезмерная роскошь и разноголосый шум, и в то же время все было прекрасным: начиная от Зи и Бэллы, спускавшихся по главной лестнице с Наллой, до Рофом с Джорджем, пересекавших мозаичный пол, и обнимавшихся Джона Мэтью и Хекс.

Направившись на Последнюю трапезу, она вспомнила как Рейдж рассказывал Битти о жителях дома, делясь чудесными, намеренно комичными карикатурами на людей, которые были настоящим сокровищем для этой семьи.

Потом она представила его и Битти, как они склонились над двигателем его автомобиля, он не торопясь объяснял ей, без намека на то, что не-женское-это-дело, его лицо было открытым, а в глазах сияла доброта.

Он был потрясающим с малышкой…

— Моя Мэри, — послышался шепот возле ее уха.

Подпрыгнув, она повернулась к Рейджу, не думая ни секунды.

Обхватила его руками, потянула вниз…

…и смачно поцеловала его.

***

Так, окей, ВААААААААААААААААААУ.

Когда Мэри запустила язык в его рот, у Рейджа мигом опустела голова, в хорошем смысле… особенно когда он потянулся к ней и прижал к своему телу, окружая ее собой. Губы его шеллан были мягкими и теплыми, ее язык скользил по его языку, а ее груди терлись о него, словно обнаженные, несмотря на пальто.

— Пошли наверх, — прошептала она ему в рот.

Возобновляя поцелуй, он посмотрел в сторону лестницы. Такая высокая и длинная… а их спальня? Черт, казалось, комната была на расстоянии пятисот миль. Даже пяти тысяч.

— Сюда, — простонал он.

В итоге он заставил ее попятиться, его руки отчаянно жаждали забраться под ее одежду… но он не мог так рисковать. Почувствовав ее голую кожу? Он мог взять ее прямо на мозаичном полу.

Кладовка была расположена сразу за кухней и была такой же комфортной и роскошной, как прачечная… с трагической нехваткой стиральной машины или сушилки, на которую можно было бы усадить любимую женщину на уровне своих бедер и с широко раздвинутыми ногами. Но здесь было два плюса: во-первых, внутри был замок, будто Дариус знал, что среди банок с персиками и маринадами здесь может найтись место чему-нибудь по-острее; и, во-вторых, там был низенький стол в четырех футах от пола, шириной в добрые два с половиной фута, и он протянулся по всему периметру комнаты.

Вообще его поставили сюда для выдвижных ящиков, которые расположились под полками.

В настоящий момент? Это единственное, что было в его распоряжении и могло сравниться со стиральной машиной.

— О, Боже, ты мне нужен, — прошептала Мэри, когда он со стуком закрыл дверь на щеколду, а потом оторвал Мэри от пола.

Когда она вцепилась в край его майки, стаскивая ее через его голову, предмет одежды застрял в районе его носа, едва не стесав ноздри.