Когда его собратья-ублюдки заполнили помещение, рассаживаясь на столах, заваленных пластиковыми контейнерами, и перевернутых ящиках. Крысы бросились врассыпную с писком и проклятьями.

— С приходом ночи мы вернемся в фермерский дом, упакуем все и решим, куда направиться.

Зайфер выбрал участок пола возле двери, втиснувшись в проем между шкафами таким образом, что рука с пистолетом была готова к стрельбе.

На своем солдатском веку он повидал немало таких дней, его тело научилось проваливаться в сон, держа с глаз приоткрытым и ухом настороже. А до этого, будучи в обучении у Бладлеттера, он боялся за свою жизнь, когда поднималось солнце, и новобранцев силком отправляли в пещеру военного лагеря на отдых.

Все это — отдых, по сравнению с тем, что они пережили.

Закрывая глаза, он гадал, как Кор нашел свою смерть. И где оказалась его беспокойная душа.

Некоторым вопросам суждено остаться без ответа… и с удивлением он обнаружил, что отсутствие Кора ощущалось как ампутация конечности или жизненно-важного органа.

Но привычки живут дольше смертных.

И эта апатия, неотделимая от столетий, проведенных в жестокости, служила плохой рекомендацией для мужчины.

Глава 36

— Да, конечно. Я доведу информацию до покупателей перед своим уходом на следующей неделе. Да, инструктаж назначен на восемь утра во вторник. Вам все еще удобно это время? Хорошо. С удовольствием. До свиданья.

Джо повесила трубку, делая отметку в файле клиента, а потом проверила свой личный номер.

Очевидно, она неправильно прочитала сообщение. Оно пришло от Билла:

«Ты водила меня за нос, но недолго. Следовало попробовать с кем-то, кто не занимается тщательной проверкой информации».

Что за х…? Прошлым вечером они разошлись на хорошей ноте, она вернулась к его машине, когда ощущение, что за ними следили, стало слишком сильным, и она больше не могла его игнорировать. Они договорились встретиться за ланчем и снова съездить в кампус.

Она написала ему ответ: «О чем ты говоришь?».

Положив телефон в ящик, она попыталась прикинуться занятой, когда агенты по недвижимости ходили туда-сюда мимо ее стола, не обращая на нее внимание. И это хорошо. Если они останавливались, чтобы заговорить с ней, то обычно хотели пожаловаться на то, как пользуются с микроволновкой на кухне, обсудить проблему с компьютером, которую она не могла решить, или выразить недовольство на нестабильную ситуацию на рынке недвижимости.

А Брайант, тем временем, отсутствовал все утро, но не выпускал свой телефон из рук. Он отправил ей пятнадцать сообщений, и только половина имела отношения к делам конторы. Вторая половина несла в себе странный подтекст: он хотел знать, почему вчера вечером она ушла в семь вечера. Когда она ответила, что он сам сказал ей, что она свободна, он спросил, куда она направилась. Когда она ответила, что направилась прямиком домой…

Он ответил: «Ты уверена в этом?».

Очень странно…

Раздалось дребезжание в столе, и она резко выдвинула ящик. Принимая звонок, от которого вибрировал телефон, она повторила:

— О чем ты говоришь?

Билл резко рассмеялся.

— Ты не рассказала, кто твои родители. Секретарша она, как же.

— Что, прости?

— Ты ребенок Филли и Чэнс Эрли. Их единственная дочь… прости… наследница.

Она закрыла глаза, проглотив проклятье.

— Причем здесь это?

— Слушай, если ты пытаешься поднять шумиху вокруг своего проекта в стиле «Ведьма из Блэр», то придется поискать кого-то другого на роль распространителя своих бредней, ясно? У меня нет времени на это.

Джо переложила телефон к другому уху, словно это могло изменить суть разговора.