С десятилетним Маколеем Калкиным, кричавшим на них с плоского экрана на стене, Рейдж смахнул волосы с лица своей Мэри.

— Поговори со мной, — сказал он.

Она перевернулась на спину.

— Я не хочу портить этот день своими проблемами.

— Причем тут «портить»?

— Рейдж, брось… кажется, что впервые за долгое время все начало налаживаться, но вот я… опять все порчу.

Нахмурившись, он лег на бок, подперев голову рукой.

— Почему разговор о Битти может что-то испортить между нами? — Когда она не ответила, он пальцем описал круг на ее обнаженной руке. — Мэри?

Она, наконец, посмотрела на него, и в ее глазах стояли слезы.

— Я должна рассказать тебе кое-что.

— Что угодно. — Черт, после целых — который, кстати, был час? Полдень? — восьми часов, проведенных с ней, он чувствовал себя непобедимым для всех ее тревог и сомнений. — Я не боюсь.

— Твое пулевое ранение… — Она хлюпнула носом и, казалось, набралась смелости. — Когда ты превратился из Зверя, и лежал на земле…

Мэри накрыла лицо руками, уставившись в потолок, словно мысленно вернулась на то поле. И сначала он хотел сказать ей, чтобы она перестала, спрятала воспоминание подальше и больше никогда не возвращалась к нему.

Но она не страшилась своих эмоций. Никогда.

— Я боролась изо всех сил, чтобы ты выжил. — Она посмотрела на него. — Я… я умоляла Джейн и Мэнни сделать что-нибудь, как-нибудь помочь тебе.

— Ну конечно. Я страдал… в смысле, сделка или нет о загробной жизни, мне тогда точно было не до веселья.

— Да. — Она отвела взгляд. — Я не хотела, чтобы ты страдал.

Когда его Мэри замолчала, он взял ее ладошку и поднес к губам.

— Господи, почему ты считаешь, что желание спасти мою жизнь — это плохо? Я, конечно, не психотерапевт, как ты, но чувствую, что ты извиняешься именно за это. Глупости. В клиническом и обыденным смысле…

— ЯнехотелабросатьБитти.

— Прости, что ты сказала? Я не разобрал.

Мэри села, прикрывая обнаженную грудь простынями.

— Я могла встретить тебя в Забвении… но в критический момент, да, я слетела с катушек, потому что ты не мог дышать, и ты… ты умирал… а я не хотела бросать Битти. Я хотела остаться, чтобы помочь ей. И, Боже, Рейдж, мне так жаль, прости меня, пожалуйста.

Рейдж моргнул пару раз.

— Позволь прояснить. Ты извиняешься передо мной за то, что не хотела бросать осиротевшую девочку, которой совсем недавно пришлось наблюдать, как умирает ее мама? Ты серьезно?

— Я чувствую себя так, словно… предаю тебя в каком-то смысле. В смысле, такова наша судьба, мы должны встретиться в Забвении после смерти. Вместе. Только мы вдвоем. Но когда дошло до дела, я боролась, но не за нас. Нет. Ведь я знала, что увижу тебя снова. Я сражалась… за кого-то другого. И это кажется мне неправильным.

Рейдж тоже сел, одеяло собралось на его коленях. Он понимал, что она имела в виду.

И все же…

— Мэри, если станет легче, то я не хотел бросать своих братьев. В основном я думал о нас с тобой и том, что произойдет с нами, но не только об этом. Для меня тоже были другие люди. — Улыбнувшись, он потер челюсть. — Даже если один из них дал мне по роже… дважды… сразу после того, как я смог подняться с койки. Так или иначе, я понимаю, что ты хочешь сказать, но знаешь, как я все вижу? Я не жду, что вся твоя жизнь должна крутиться вокруг меня одного. Я уважаю твою профессию и люблю тебя за все, что ты делаешь для Убежища.