И не из-за Лейлы и того, что происходило в доме. Девочка на заднем сиденье снова ушла в себя, она не сводила глаз с окна рядом с собой, на лице застыла маска собранности, которая очень тревожила Мэри, потому что она узнала, насколько заинтересованной и веселой девочка могла быть.

— Битти?

— М-м? — донеслось в ответ.

— Поговори со мной. Я знаю, что-то происходит… и да, я могу ходить вокруг да около и претвориться, что ничего не заметила, но, думаю, мы давно пережили этот этап. Я на это надеюсь.

Девочка не сразу ответила.

— Когда мы вышли из ресторана, — начала Битти. — Ты видела человеческую мамэн со своей дочкой?

— Да. — Мэри сделала глубокий вдох. — Видела.

Когда снова повисло молчание, Мэри посмотрела в зеркало заднего вида.

— Это напомнило тебе о твоей мамэн?

Девочка просто кивнула.

Мэри ждала. И ждала.

— Ты скучаешь по ней?

И тогда все произошло. Битти начала плакать, рыдания сотрясли ее хрупкое тело. И Мэри остановилась. Не могла иначе.

Слава Богу, они были в благополучной части города, в квартале, где было много кондитерских, канцелярских и зоомагазинов. И, значит, много свободного места для параллельной парковки.

Поставив ГТО на «нейтрал» и дернув ручник, Мэри повернулась всем телом.

Протянув руку, она попыталась прикоснуться к Битти, но девочка отпрянула.

— О, милая… я знаю, ты скучаешь по ней…

Малышка повернулась, слезу катились по ее лицу.

— Нет! Не скучаю я по ней! Но как я могу не скучать по ней?!

Битти накрыла лицо руками и зарыдала, и Мэри оставила ее, хотя у нее разрывалось сердце. И да, спустя мучительное ожидание, девочка заговорила.

— У меня не было всего этого! То, что было у человеческой мамэн и ее дочки! У меня не было… споров и смеха… я не ходила с семьей на ужин, папа не подвозил меня на своей машине! — Хлюпнув носом, она вытерла щеки тыльной стороной запястья, и Мэри залезла в свою сумку, доставая пачку Клинексов. Битти взяла упаковку и, казалось, тут же забыла об этом. — Моя мама была напугана… ей было больно, она искала, где спрятаться! А потом она забеременела, заболела… и она умерла.! А я по ней не скучаю!

Мэри заглушила двигатель, открыла дверь и залезла на заднее сиденье. Она не забыла запереть машину изнутри, и когда она устроилась рядом с девочкой, тусклый свет помог ей увидеть боль и ужас на лице Битти.

— Разве я могу не скучать по ней? — Девочка тряслась. — Я люблю ее… я должна скучать по ней.

Мэри потянулась к ней, и с облегчением притянула Битти к себе, обнимая. Погладив ее волосы, она шептала что-то утешительное, пока Битти плакала.

Было невозможно не разреветься самой.

И, было сложно не шептать банальности вроде «все будет хорошо», «все наладится», потому что она хотела сделать что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить ее страдания. Но правда в том, что детство Битти прошло в травмирующих условиях, и как правило, во взрослой жизни люди очень долго не могут оправиться от этого, если вообще никогда.

— Я рядом, — она могла сказать только это. Снова и снова.

Казалось, прошли годы, прежде чем Битти содрогаясь, глубоко вздохнула и отодвинулась от нее. А потом, когда она затеребила упаковку с салфетками, Мэри забрала у нее пачку, открыла ее и достал платочек. И еще один.

Когда Битти высморкалась и откинулась на сиденье, Мэри отстегнула ремень безопасности, чтоб малышка почувствовала себя свободней.

— Я не так хорошо знала твою маму, — начала Мэри. — Но я уверена, что если бы у нее была возможность разделить с тобой эти мгновения нормальных отношений и любви, она бы сделала это, не задумываясь.