Изменить размер шрифта - +
Благодаря последнему обстоятельству наши биологи расходятся во мнении, сколько же на самом деле полов у кюров: три или четыре.
   — Похоже, недоминант — это дремлющий доминант, — предположил я.
   — Может быть, — сказал кюр. — Никто не знает.
   — Подобная система должна была неизбежно привести к появлению чрезвычайно агрессивных и свирепых животных, — сказал я.
   — Или очень умных, — заметил кюр и выдвинул ящик стола.
   Я кивнул.
   — Мы — цивилизованная раса, — сказал он. — Не надо судить о нас по нашему кровавому прошлому.
   — Когда вы переселились на стальные корабли и вывели свои миры на орбиту, убийства, конечно, прекратились?
   — Я этого не говорил, — сказал зверь и задвинул ящик.
   — Вы продолжали убивать друг друга и в космосе? — изумился я.
   — А как же? — удивился в ответ кюр.
   — Значит, прошлое осталось с вами?
   — От него не уйти. Разве вы расстались со своим прошлым?
   — Наверное, нет, — сказал я.
   — Вот и мы — нет, — вздохнул кюр и поставил на стол бутылку и два бокала.
   — Пага из Ара? — воскликнул я.
   — Я знал, что ты это оценишь, — растянул губы кюр. — Видишь, даже печать на пробке: «Разливал Темус».
   — Вот уж не ожидал, — улыбнулся я. — Ты обо всем подумал.
   — Берег для тебя, — сказал он.
   — Для меня?
   — Конечно. Я знал, что ты до меня доберешься.
   — Приятно слышать, — пробормотал я.
   — Я ведь уже давно хотел с тобой поговорить. — Кюр разлил вино и заткнул бутылку. Мы подняли бокалы.
   — За нашу войну, — сказал он.
   — За нашу войну.
   Мы выпили.
   — Я даже не могу произнести твое имя, — сказал я.
   — Можешь называть меня Зарендаргар, — ответил кюр. — Люди умеют выговаривать это слово. Если хочешь, зови еще проще — Безухий.
 
 
   
    Глава 32. Я БЕСЕДУЮ С ЗАРЕНДАРГАРОМ
   
   — Видишь? — спросил зверь, показывая в небо.
   — Да, — ответил я.
   Я и не заметил, когда он успел раздвинуть потолок. Над нами чернело звездное небо.
   — Вон та, желтая, средних размеров, и есть наша звезда. Она вращается достаточно медленно, что позволяет ей иметь собственную планетную систему.
   — Похожа на Тор-ту-Гор, или Солнце, — сказал я. — Общую звезду Земли и Гора.
   — Очень похожа, — согласился зверь.
   — Расскажи мне о своем мире, — попросил я.
   — Мой мир сделан из стали, — с горечью произнес зверь.
   — Расскажи о другом, о старом мире.
   — Я его никогда не видел. Это была обычная планета с приемлемыми для жизни условиями. Через два миллиона лет после зарождения первых форм жизни появилась наша раса — венец цивилизации, достойное завершение кровавого и жестокого эволюционного пути.
Быстрый переход