Благодаря последнему обстоятельству наши биологи расходятся во мнении, сколько же на самом деле полов у кюров: три или четыре.
— Похоже, недоминант — это дремлющий доминант, — предположил я.
— Может быть, — сказал кюр. — Никто не знает.
— Подобная система должна была неизбежно привести к появлению чрезвычайно агрессивных и свирепых животных, — сказал я.
— Или очень умных, — заметил кюр и выдвинул ящик стола.
Я кивнул.
— Мы — цивилизованная раса, — сказал он. — Не надо судить о нас по нашему кровавому прошлому.
— Когда вы переселились на стальные корабли и вывели свои миры на орбиту, убийства, конечно, прекратились?
— Я этого не говорил, — сказал зверь и задвинул ящик.
— Вы продолжали убивать друг друга и в космосе? — изумился я.
— А как же? — удивился в ответ кюр.
— Значит, прошлое осталось с вами?
— От него не уйти. Разве вы расстались со своим прошлым?
— Наверное, нет, — сказал я.
— Вот и мы — нет, — вздохнул кюр и поставил на стол бутылку и два бокала.
— Пага из Ара? — воскликнул я.
— Я знал, что ты это оценишь, — растянул губы кюр. — Видишь, даже печать на пробке: «Разливал Темус».
— Вот уж не ожидал, — улыбнулся я. — Ты обо всем подумал.
— Берег для тебя, — сказал он.
— Для меня?
— Конечно. Я знал, что ты до меня доберешься.
— Приятно слышать, — пробормотал я.
— Я ведь уже давно хотел с тобой поговорить. — Кюр разлил вино и заткнул бутылку. Мы подняли бокалы.
— За нашу войну, — сказал он.
— За нашу войну.
Мы выпили.
— Я даже не могу произнести твое имя, — сказал я.
— Можешь называть меня Зарендаргар, — ответил кюр. — Люди умеют выговаривать это слово. Если хочешь, зови еще проще — Безухий.
Глава 32. Я БЕСЕДУЮ С ЗАРЕНДАРГАРОМ
— Видишь? — спросил зверь, показывая в небо.
— Да, — ответил я.
Я и не заметил, когда он успел раздвинуть потолок. Над нами чернело звездное небо.
— Вон та, желтая, средних размеров, и есть наша звезда. Она вращается достаточно медленно, что позволяет ей иметь собственную планетную систему.
— Похожа на Тор-ту-Гор, или Солнце, — сказал я. — Общую звезду Земли и Гора.
— Очень похожа, — согласился зверь.
— Расскажи мне о своем мире, — попросил я.
— Мой мир сделан из стали, — с горечью произнес зверь.
— Расскажи о другом, о старом мире.
— Я его никогда не видел. Это была обычная планета с приемлемыми для жизни условиями. Через два миллиона лет после зарождения первых форм жизни появилась наша раса — венец цивилизации, достойное завершение кровавого и жестокого эволюционного пути. |