Она покачала головой и, улыбнувшись сквозь слезы, прошептала:

– Конечно, не жалею... Я люблю тебя.

– Тогда что с тобой?

– Ничего. – Она снова покачала головой и на какое‑то мгновение вспомнила о том, что сделал с ней Том, хотя то, что произошло сейчас, не имело с тем событием ничего общего.

– Скажи мне. – Он опять прижал ее к себе и почувствовал, как горячие слезы закапали на его обнаженное плечо. Она попыталась смахнуть их, но они только еще сильнее побежали у нее по щекам. Он нежно гладил ее, очень обеспокоенный этими слезами. Он вдруг понял, как все это время был нужен ей, ведь она такая юная и ранимая и у нее нет никого, кто бы мог позаботиться о ней. Никого, кроме Спенсера. А для него это было совсем не просто, особенно теперь, когда он вот‑вот должен уехать. – Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь мне, о чем ты думаешь.

– Я думаю о том, как я счастлива. – Она опять улыбнулась сквозь слезы, но он понял, что она не говорит ему правду.

– Ты меня обманываешь. Могу поклясться, что сейчас ты плакала. – Ему было так хорошо с ней, он упивался запахом ее нежного тела и блеском шелковых мерцающих волос. Ему нравилось в ней абсолютно все. – С тобой что‑то случилось? – Он старался спросить ее как можно мягче, но она только еще сильнее заплакала в ответ. Он уже начал догадываться, но не решился спросить ее напрямик, и все же история о том, как она бегала с отцовским ружьем за Томом Паркером, никак не шла у него из головы. Она посмотрела на него с грустью и кивнула.

– Может быть, расскажешь мне об этом?

– Я не могу... Это... это так ужасно...

– Да, наверное. Но теперь прошлое уже не имеет значения, любимая. Что бы это ни было, теперь все позади. И если расскажешь об этом, тебе легче будет все забыть.

Она все еще колебалась, глядя на него долгим и внимательным взглядом. Что он подумает, если она скажет ему, что ее изнасиловал Том Паркер? Но потом, решив, что должна ему довериться, очень тихо и медленно рассказала ему ужасную историю. Он лежал неподвижно и не произнес ни звука, а лишь обнимал ее, пока она говорила, всхлипывая и прижимаясь к нему. Ей стало легче и спокойнее от того, что она все рассказала, и еще от того, что она лежала в объятиях Спенсера. Его глаза блестели от гнева, но голос был тихим и нежным, когда он заговорил:

– Ты должна была убить его. Черт возьми, обидно, что у тебя не получилось. Будь я там, я бы сам убил его. – Он знал, что действительно так и сделал бы, но она отчаянно замотала головой. Теперь‑то она слишком хорошо знала, что поступила глупо. Но для Джеда это уже ничего не меняло.

– Нет, я была не права... если бы я не... если бы я только... – Ей ужасно тяжело было снова говорить об этом даже Спенсеру. – Если бы я не захотела отомстить ему, он бы не убил Джеда... Господи, Спенсер... это я во всем виновата... это я его убила. – Она опять начала горько всхлипывать, а он нежно гладил и целовал ее успокаивая.

– Ты в этом не виновата. В этом никто не виноват... Это действительно несчастный случай, но вина лежит на Томе, а не на тебе. Это он убил его, Кристел, а не ты. Ведь ты не виновата в том, что он изнасиловал тебя. – Внутри у него все тряслось, и руки непроизвольно сжимались в кулаки, когда он представлял эту ужасную картину: земляной пол конюшни... пьяное, отвратительное лицо... его грубость и жестокость... и то, как хладнокровно он убил ее брата...

Немного помолчав, Кристел горестно посмотрела на Спенсера:

– Я не хотела убить его. Я хотела сделать ему так больно, как он сделал мне... но это было ошибкой... и из‑за этой ошибки погиб Джед.

Она с лихвой заплатила за свою ошибку, за свой промах. Она потеряла брата, дом, семью. Да, чертовски высокую цену ей пришлось заплатить за грехи Тома Паркера.