— Я думал, вы дружите… — растерянно пробормотал Аркадий и привычно дернул себя за ухо.

— А чего ж нам не дружить? — распалилась еще больше Мила. — Да если бы мы не дружили, разве стали бы с Вовкой сидеть? Как же, больно нужно! А подружке почему бы не помочь?..

— И при этом ты так о ней говоришь… — удивленно добавил Аркадий.

Таня упорно молчала.

— А как же мне еще о ней говорить? — воскликнула Мила. — Врать, что ли? Я правду говорю! Все как есть! Она потому и притихла, что крыть нечем! Ты что, не понимаешь? Ох, и недотепа ты, Аркаша! Тебя из-за того и жена бросила!

— У нее были совсем другие причины… — пробормотал Аркадий.

— Да никаких других причин! — засмеялась Мила. — Опять ты не видишь дальше своего носа!

— В общем, ты права, — пробурчал Аркадий. — Только, по-моему, дар предвидения вреден. Любое умение видеть далеко вперед и предсказывать грядущие события редко приносит счастье. Скорее наоборот…

— Можно подумать, ты счастлив! — фыркнула Мила. — Не видящий ничего впереди!

— Да, — неожиданно твердо произнес Аркадий. — Да, Мила, я действительно счастлив. И именно поэтому не хочу забегать и заглядывать вперед. Там часто оказывается совсем не то, чего ты ожидаешь и на что рассчитываешь. Хочу пожить, на сколько хватит сил, счастливым человеком…

Татьяна и Мила взглянули на него удивленно. Аркадий, по их разумению, ничем не напоминал счастливого человека — без денег, без нормального жилья, без семьи… Лысеющий, некрасивый и уже не слишком молодой… Что он плетет о счастье?

Но потом обе дамы вгляделись попристальнее в его лицо и увидели, какое оно умиротворенное… Заглянули в его глаза — и поразились их спокойствию и ясности…

Что это с ним? — немного испуганно подумала Таня. Ее страшила и настораживала любая определенность и четкость, любая понятность в постороннем человеке. Она привыкла к двусмысленностям и размытости очертаний, к расплывчатости взглядов, к таинственности намерений и внезапности поступков, приучилась никому не доверять и не верить. Она освоилась и сжилась с такой жизнью. И эта жизнь Таню устраивала, потому что была ей близка и понятна. А вот перед открытостью и безмятежностью брата Таня растерялась… Что это, откуда?..

Малахольный, подумала Мила. Для жизни непригодный. Чепухой замороченный. Правильно его жена бросила. Ишь, счастлив он… Поддал небось с утра, вот и счастлив…

Хотя Мила прекрасно знала — Аркадий в рот не брал спиртного.

Он с детства был застенчивым, неуверенным, безвольным… Был и остался таким, потому что жизнь редко меняет подобные характеры. Чтобы измениться, ему потребовались бы немалые волевые усилия, а у него их не нашлось. Он вырос плохо приспособленным к жизни, нелюдимым, с неутоленной потребностью любить и быть любимым. Боялся чужих людей и пытался отдавать всего себя близким — родителям, жене, сестре… Но они как-то странно относились к его желанию. Люди, подобные Аркадию, словно специально появляются на свет для того, чтобы ими помыкали и злоупотребляли. Никто не в силах устоять перед соблазном вонзить в такого слабака острие ножа… И Аркадию оставалась на долю неизменная боль разочарований.

Родители пробовали его шлифовать, муштровать, воспитывать. Давали ему кучу пустых, бесполезных советов, в которых он совершенно не нуждался. Учили быть смелее, бойчее и нахальнее. Приятели и жена крали его мысли, выпытывали тайные чувства и со смехом выставляли их на всеобщее обозрение.