А когда мелодия отзвучала и они в обнимку возвращались к барной стойке, Моника увидела группу людей, только что вошедших с улицы. Это было семейство Хорни в полном составе: Карен, ее муж Сэмюель и Кристина. С чуть насмешливой улыбкой узнавания Моника смотрела на ее платье: отлично сшито и сидит прекрасно, подчеркивая все достоинства фигуры — высокую грудь, длинные ноги и узкую талию, схваченную широким атласным поясом.

Но усмешка моментально сошла с губ Моники, когда рядом с Кристиной она увидела Энтони. Она, наверное, побледнела, потому что Чарли озабоченно спросил:

— Тебе нехорошо? Наверное, хватит с нас шампанского.

Но Моника уже не обращала на него внимания, полностью поглощенная наблюдением за Энтони. Вот он поздоровался с Дайаной, кивнул нескольким знакомым, послал кому-то очаровательную улыбку. И Кристина постоянно была рядом. С гордостью озираясь по сторонам, она словно бы невзначай касалась рукой, затянутой в белую перчатку, плеча Энтони, склонялась к нему с многозначительной серьезностью. В общем, всячески демонстрировала, что между ними что-то есть. А Карен поощрительно кивала, во всем поддерживая свою дочь. И самое ужасное, что Энтони, казалось, это нравится.

— Послушай, пойдем подышим воздухом, здесь слишком душно. — Это снова был Чарли. Наверное, он что-то почувствовал, потому что с комично ревнивым видом принялся оглядывать зал. — Здесь что, твой бывший дружок появился? — спросил он бесцеремонно.

— Нет, — слишком горячо запротестовала Моника. — У меня просто кружится голова.

— Тогда надо еще выпить, — со странной непоследовательностью объявил Чарли. — От шампанского все мысли улетучиваются. Твое здоровье!

В этот момент Энтони повернулся в их сторону. При виде Моники, которая недвусмысленно прижималась к своему новому приятелю, в его глазах вспыхнул на мгновение огонек. Невозможно было понять, что это — ревность, насмешка или удивление. Он кивнул ей, но не получил ответа. Зато его спутницы среагировали моментально, проследив за напряженным взглядом Энтони.

— Некоторых женщин нельзя пускать в приличное общество, — нарочито громко заявила Карен, — потому что они совершенно не умеют себя вести, не правда ли, мистер Стоун?

Энтони молча пожал плечами и отвернулся с равнодушным видом. Моника не знала, как расценить этот жест, но в душе ощутила какую-то жестокую радость: кажется, ей удалось причинить ему боль или хотя бы немного нарушить его спокойствие.

Моника приняла из рук Чарли еще один бокал с шампанским, несмотря на то что понимала: ей не стоит больше пить. Но то, что она собиралась сделать, требовало полной анестезии чувств. Она наклонилась к молодому человеку с чарующей улыбкой и слегка коснулась ладонью его плеча.

— Вы очень хороши собой, — промурлыкала она в то время, как другая ее половина презрительно наблюдала за происходящим со стороны.

— Мы же выпили на брудершафт! — с обиженным видом произнес Чарли и встал с высокого стула, слегка покачиваясь. — Еще один танец, принцесса.

Кружась в его объятиях, которые становились все крепче, Моника краем глаза наблюдала за Энтони. Он, казалось, и не замечал ее, но на скулах играли желваки, и он нервно сжимал в кулаке зажигалку, словно собираясь нанести удар. При этом на губах его плавала доброжелательная улыбка, адресованная Кристине.

Вот они тоже встали и присоединились к танцующим. Высокая стройная Кристина, похожая на нарядную Барби, с нежнейшим румянцем на щеках и длинными ресницами, бросавшими тень на щеки, и Энтони в строгом темно-синем костюме, с зачесанными назад рыжеватыми волосами, с изумрудным блеском в глазах.

— Какая прекрасная пара!

— Да, они удивительно подходят друг к другу. Мне говорили, это уже решенное дело.

Услышав эти слова, Моника почувствовала, как бешено застучало в груди сердце и кровь прилила к щекам.