Герман уже не был уверен, что ему только кажется. Слишком запутался. Он уже забыл, почему ему нужно вниз, он не слышал больше голосов «хороших» галлюцинаций. Собственно, он вообще не был уверен, что еще идет, а не наблюдает предсмертный бред.

Почетный караул покойников закончился очередным залом, в глубине которого находилось нечто. Лежнев не видел подробностей, скорее чувствовал. Там, впереди, была сама смерть, голодная, алчная. И она ждала. Мертвецы за спиной торжествующе хохотали. Из тьмы в конце зала к нему уже ринулись… кто? Муравьи? Тени? Герман не мог определить. Лежнев взмахнул мечом раз, другой. Тело не слушалось — Герман управлял им как будто опосредовано. Как персонажем в компьютерной игрушке или марионеткой на веревочках. Тени не кончались. В какой-то момент они просто погребли его под собой, так что он не мог ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. Голоса мертвых в голове торжествующе взвыли. Он понял, что пришел к финалу своего пути. Закономерному финалу. Сейчас его принесут в жертву этой твари и его пустая оболочка пополнит сонм призраков, вечно ожидающих новую жертву…

— Хрен вам, мрази! — заорал вдруг Лежнев.

Левая рука нащупала обрез. Прицелиться… да даже просто повернуть его в нужную сторону было невозможно. Да и не нужно. Он просто нажал на спусковой крючок и пучок картечи вырвался из стволов. Тени никуда не делись. Слишком много, одним выстрелом от них не избавишься. Но это и не нужно. Герману удалось встать. За время сражения он пересек зал почти полностью, и теперь видел нависающую над ним жуткую морду существа, которому должен был достаться.

— Хочешь меня, тварь? Ну так я иду! — хрипло рассмеялся парень.

Несколько шагов, и вот он перед самой мордой. Герман достал патроны из импровизированного патронташа на поясе, переломил ружье.

Не успел. Мерзкое темное божество не стало дожидаться прислужников. Пасть раскрылась, и его поглотила темная ненасытная утроба. Тьма и давление со всех сторон. Даже в голове. Голоса, которые до сих пор хоть как-то можно было игнорировать, теперь заполнили собой все сознание. «Умри!» — кричали они. — «Я поглотила тебя. Ты уже мертв. Твое тело изношено. Сдайся. Ты ведь так устал. Тебя ждет покой и забвение. Просто перестань дышать».

Каждое слово, каждый звук пытался погасить сознание. Выбить его из измученного тела. Герман уже и сам не понимал, почему продолжает сопротивляться. Каждый вдох сопровождается дикой болью — зачем он себя так мучает?

— Хрен тебе по всей морде, — прошептал парень. — Не хочу я покоя.

Вслепую, двигая правую руку буквально по миллиметру он нащупал обрез. Надо же, не отпустил. И пальцы правой до сих пор сжимают патроны. Сколько времени ушло на то, чтобы запихнуть пластиковые цилиндрики в ствол Герман не знал. Он вообще уже ничего не чувствовал. Только боль, удушье, и крики инфернальных голосов в голове. Наконец обрез заряжен. Выстрел. Давление на секунду усилилось многократно. Что-то захрустело. Да не что-то. Кости захрустели. Те, что еще не были сломаны. Боли Герман не почувствовал. Давление, усилившись на несколько секунд, чуть ослабло. А вот крики в голове только усилились, только теперь никаких уговоров. «Умри! Умри! Умри!» с четкостью метронома стучало в голове.

«Сами сдохните, твари!» — подумал Герман. Он очень удивлялся, что продолжает как-то функционировать. Судя по ощущениям, тело как будто побывало в дробилке, и теперь представляет собой смесь из костяного крошева и рваного мяса. «Но вы, суки, тоже сдохнете», мстительно улыбался Герман. Изо рта на подбородок текло что-то теплое, дышать он уже и не пытался. Сознание затягивала темная пелена. Он сам не помнил, как очередные два патрона оказались заряжены. Последнее усилие, выстрел. Новый крик-стон в голове, новый спазм снаружи.