— Давай, выпускай меня.

— Тиана, Герман все равно больше не отвечает. Сигнал со скафандра пропал. Его все равно уже не спасти. Пока ты лежишь в капсуле, я пробью проход к матке, и мы ее убьем.

Разведчица сама понимала, что творит ерунду. Германа уже не спасти. Этот дурацкий варвар ее жутко раздражал. Бесил, не переставая. Тем, что отказывался вести себя, как положено пленному. Своей вечно удивленно-довольной рожей — будто ребенок, впервые попавший в парк развлечений. Всего несколько дней она знает этого невыносимого технофанатика, а уже успела устать от него сильнее, чем от преподавателей в интернате! Так почему же ей так тоскливо от того, что его больше нет?

Надежды найти его живым действительно нет. Скафандр не отвечает — это практически стопроцентный приговор. Возможно, ликс прав. Нужно лечь в капсулу и спокойно лечиться, пока тихоход медленно и методично будет проламываться через муравейник к матке, по дороге уничтожая остатки сопротивления муравьев. Тиана представила себе, как будет лежать в капсуле час за часом, внимательно следя за процессом заживления. Спокойно и не торопясь, в комфорте дожидаясь, когда ликс найдет тело несносного пассажира, изломанное и разорванное муравьями.

— Ты двигайся в своем темпе, — сказала разведчица. — А я пойду быстрее.

Матка продолжает сопротивляться единственным оставшимся для нее способом. Давит ментально. Только как-то странно — она бьет, будто бы безадресно, по площадям. По крайней мере у Тианы сложилось такое впечатление. Удары сильные, приходится все время быть в напряжении, держаться, чтобы не позволить чужому давлению проломить выстроенные в разуме заслоны. Но все же не так, как это было в первую попытку прорваться. Давление как будто размытое. Как будто матка не пытается сломить именно ее, Тиану.

Пол муравейника больно ударил по ступням — ликс не слишком удачно приземлился, так что выход открылся метрах в двух над полом. Хорошо хоть, проход достаточно широкий, и его стенку ликс проломил только краем, так что бок тихохода теперь заменяет одну из стен, но дорогу полностью не перекрывает. Иначе пришлось бы прорубаться.

Муравейник выглядит пустым. Гравитация работает, а вот освещения никакого. Впрочем, судя по картинке со скафандра Германа, когда она еще передавалась, так было и раньше. Матка находится где-то внизу, в основании, если верить чувствам ликса, пока они еще были в сопряжении. Значит, и ей нужно туда.

Идти оказалось несложно, потому что сопротивления, кроме непрекращающихся ударов матки никакого не было. Пришлось только пробраться через завалы, образовавшиеся благодаря им с ликсом, но и с ними никаких сложностей — споровый автомат помог расчистить дорогу. Дальнейшее движение шло без происшествий. Никакого движения, никаких муравьев — вообще ничего. Несколько встреченных переборок, опустившихся после разгерметизации, разведчица разнесла, не останавливаясь. Муравьи навстречу не появлялись — по крайней мере, живые. А вот на мертвых она очень скоро наткнулась, когда пересекала очередной коридор. Тут явно поработал Герман — очень уж живописно разбросаны куски тел и целые туши. Тиана повернула туда же и невольно ускорилась. Вроде бы торопиться некуда, но ноги сами понесли.

Муравьи нападали на Германа не сплошным потоком, а группами, но заблудиться все равно было невозможно — следов парень оставил достаточно. Уже через полчаса Тиана нашла матку, а вместе с ней и оставшихся муравьев, — и солдат и рабочих, — которые почему-то бестолково скакали вокруг исполинского тела матки. Впрочем, на появление Тианы они все-таки отреагировали. Как показалось почему-то разведчице — с облегчением. Правда, нападали все равно бестолково, мешая и отталкивая друг друга. Противопоставить споровому автомату им было нечего — всего за несколько секунд разведчица разнесла всю толпу.