А я так погрузилась в собственные заботы, что перестала быть другом Ракели.

— Мне следовало настоять на разговоре. И я не должна была вот так тебя обрывать. Пожалуйста, прости меня, мне так стыдно!

— Все в порядке. — Ракель шмыгнула носом, потом коротко рассмеялась, боясь проявить свои истинные чувства. — И я не хотела на тебя кидаться.

— Можешь рассказывать мне все что угодно. И в любое время. Я серьезно.

— К тебе это тоже относится, хорошо?

О, сколько всего я могла рассказать Ракели! Но пришлось ограничиться кивком.

Когда она уснула, я все еще лежала и думала об ужасающей истории, которую мне поведала Ракель, ни на секунду не сомневаясь, что все это правда. Балтазар немного успокоил меня, сказав, что призраки в большинстве своем боятся вампиров, но не очень-то мне это помогло — теперь я знала, на что они способны.

То, что таилось наверху, было опасным. По меньшей мере для людей, а может быть, и для всех нас тоже.

Глава 11

— Почему любовь всегда так драматична?

Миссис Бетани медленно шагала по кабинету. Ее сапоги с заостренными носками цокали по деревянным половицам. Руки она сцепила за спиной. К этому времени все мы выучили, что, когда она говорит таким тоном, ответов ей не требуется. Мы должны молчать и слушать.

— Разумеется, причина в том, что любовь убедительна. И хотя зачастую это явление временное, тем не менее любовь вынуждает разумных существ вести себя крайне неординарно. — На мгновение она перевела взгляд темных глаз на окно, но тут же снова обратила все свое внимание на нас. — Таким образом, вполне логично, что Шекспир использовал романтическую любовь как основную мотивацию поступков Ромео и Джульетты. Мы задаемся вопросом — могут ли молодые люди вести себя подобным образом? И понимаем, что могут. С этой точки зрения пьеса кажется нам правдивой.

Я поерзала на стуле и глянула на часы над дверью. Осталось всего три минуты.

— Однако в «Ромео и Джульетте» есть над чем поразмышлять помимо страстей юности. — Подойдя прямо к моей парте, так что теперь я вдыхала аромат лаванды, всегда сопровождавший ее, миссис Бетани продолжила: — Ваше следующее задание — сочинение на три страницы о драматургических изъянах в пьесе «Ромео и Джульетта». Срок выполнения — неделя. Я специально не говорю об этом на уроке. Меня интересует, какие вы сможете отыскать и охарактеризовать.

Она сказала «изъяны»? В «Ромео и Джульетте»? Моей самой любимой пьесе?

Миссис Бетани замолчала, пронзительно глядя на весь класс сразу, и мне снова показалось, что она прочитала мои мысли и готова наброситься на меня. Но на этот раз ее раздражение не имело ко мне никакого отношения.

— Я смотрю, многие из вас, решившие посетить Ривертон, уже расслабились. Будем надеяться, что к тому времени, когда придет пора сдавать сочинения, вы восстановите свои критические способности. Все свободны.

У двери я оказалась не первой. Пробегая по коридору, я чувствовала, что лицо мое буквально светится. И хотя я понимала, что Лукас вполне может сегодня и не приехать, не сомневалась: если есть хоть малейшая возможность, он обязательно появится.

Уже собравшись помчаться вверх по лестнице, ведущей в крыло девочек, я заметила Балтазара, закинувшего на плечо рюкзак. Меня посетила внезапная прихоть. А почему бы и нет? Это отлично вписывается в придуманное нами прикрытие. Я кинулась к Балтазару и чуть не сбила его с ног, прыгнув так, что ему пришлось поймать меня в свои объятия.

— Ого! — Он крепко сцепил кольцо рук и приподнял меня в воздух.

Я, улыбаясь, вцепилась в его шею и задрыгала ногами. Балтазар засмеялся.

— Ты в прекрасном настроении.

— Да.

— И я догадываюсь почему.