— И я догадываюсь почему. — Он вздохнул и поставил меня на пол. — Увидимся в автобусе.

Балтазар опровергал неписаное правило: типичные «вечноночевцы» не ездили в Ривертон с учениками-людьми. Думаю, люди в большинстве своем считали, что это снобизм, нежелание сближаться с чужаками. Отчасти это было верно, но главным образом вампиры боялись, что, оказавшись вне привычной среды обитания, выдадут свое незнание реалий двадцать первого века.

Сегодня Балтазар решил выйти за эти рамки. В какой-то мере ради того, чтобы поддержать иллюзию нашей пылкой страсти, не позволяющей расстаться ни на мгновение. А еще он пообещал позаботиться о Ракели, когда наступит время улизнуть. А до тех пор мы с ней будем гулять вместе, нравится ей это или нет.

— В Ривертоне совершенно нечего делать! — бурчала Ракель, когда я взяла ее под руку и повела к автобусу. На ней были ботинки «Dr. Martens», джинсы и полупальто. — Честное слово, я лучше посижу в нашей комнате.

— Ты там уже насиделась. Ну давай, все-таки хоть какое-то разнообразие, правда? Мы пообедаем в закусочной, и я знаю, что ты с удовольствием съешь что-нибудь еще, кроме арахисового масла и сандвичей с желе.

— Ну если ты так ставишь вопрос... — Она кинула взгляд на мой наряд — белую блузку с оборками, серый сарафан, короче, чем юбки, которые я обычно носила, и восхитительные туфли на шпильках, которые я надевала всего дважды, потому что с трудом удерживала в них равновесие.

— Нарядилась для Балтазара, а?

Интересно, что скажет Лукас, когда увидит меня во всем этом? Я снова начала улыбаться. Ракель захохотала, увидев мой восторг, хотя совершенно неверно определила его причину. Мы торопливо пошли к автобусу. Я покачивалась на своих шпильках, не заботясь о том, смеются надо мной или нет. Балтазар посадил меня к себе на колени — только для того, чтобы Ракель поместилась рядом с нами. Ну в основном для этого.

Всю дорогу мы болтали и смеялись. Балтазар старался изо всех сил очаровать и разговорить Ракель. Вскоре она уже рассказывала ему, как когда-то в средней школе занималась скейтбордингом, и смеялась над тем, как мало ему об этом известно. За все время пути лишь один момент оказался не очень приятным. Когда автобус повернул к мосту через реку, я почувствовала, как тело Балтазара напряглось, а его рука впилась мне в плечо.

Вампиры ненавидят пересекать текущую воду. Они могут это делать, но им требуется довольно много времени, чтобы настроиться. Балтазару пришлось вести себя спокойно, но это было сложно. Я взяла его за руку, как будто флиртую с ним, а на самом деле чтобы придать ему сил. Автобус оказался над водой. Балтазар крепко зажмурился.

Меня окатило тошнотворной волной. Словно из меня вышибло дух, и я больше не понимала, где верх, где низ. Перед глазами потемнело и замелькали искры — так бывает, когда слишком резко встаешь. Я еще сильнее стиснула руку Балтазара, такую же холодную и липкую, как моя.

Но тошнота прошла так же быстро, как навалилась. Глубоко дыша, я быстро огляделась, пытаясь сориентироваться. Автобус как раз съехал с моста.

Страх, который ощущают все вампиры перед текущей водой, — теперь и я его ощутила.

Балтазар с любопытством посмотрел на меня. Интересно, он почувствовал мое недомогание? Я уставилась в окно, не желая признаваться ему в том, в чем еще не была готова признаться самой себе.

Мы вместе пообедали в закусочной, прямо за стойкой. Вик засунул свою картошку-фри в гамбургер, между булочкой и мясом. Сначала мы все рассмеялись, но оказалось, что так намного вкуснее. Было странно видеть, как Балтазар ест луковые колечки и пьет молочный коктейль; он жевал медленно и осторожно, вероятно пытаясь вспомнить, как это делается. Но он справился. Никто, кроме меня, даже не заметил ничего странного.

Потом Балтазар предложил нам зайти в книжный магазин, Вик и Ракель согласились, а я небрежно бросила:

— Увидимся позже, ребята, ладно? Пожалуй, я схожу в кинотеатр и поздороваюсь с родителями.