Вечером Ракель была очень веселой. Дана кому хочешь поднимет настроение. Но я чувствовала себя так, словно какая-то часть меня все еще стоит на берегу реки и ждет Лукаса, который не может прийти. Закрыв глаза, я очень хотела уснуть. Чем скорее закончится этот день, тем скорее я перестану думать о том, что мы с Лукасом не встретились, и смогу начать думать о том, что скоро мы с ним снова будем вместе. К этому можно относиться только так, иначе я этого просто не вынесу.

Но даже мои сны вступили в заговор против меня.

— Ты должна спрятаться, — сказала Черити.

Мы стояли в старом молитвенном доме, где я год назад впервые столкнулась с членами Черного Креста. Холод освященной земли проникал в мои кости и заставлял дрожать. Черити цеплялась за дверной косяк, словно не могла сама удержаться на ногах.

— Нам не нужно прятаться, — возразила я. — Лукас нам ничего плохого не сделает.

— Тебе нужно спрятаться не от Лукаса. — Она откинула с лица белокурые кудряшки. Хотя цвет ее волос был не такой, как у Балтазара, теперь я видела, как похожи брат и сестра — волнистыми волосами, ростом и яркой глубиной темно-карих глаз. — Но спрятаться все равно необходимо.

О чем она говорит? И тут я решила, что знаю. В последний раз, когда я была в этом молитвенном доме, он сгорел до основания. Что за странные тени вокруг нас? Дым?

— Он горит, — сказала я.

— Нет. Но скоро сгорит. — Черити протянула ко мне руку. Что она пытается сделать: вывести меня в безопасное место или заманить в опасное? — Лукас не знает, что ты вот-вот сгоришь.

— Он меня спасет! Он за мной придет!

Она покачала головой, и я увидела за ее спиной отблески пламени.

— Не придет. Потому что не может.

Я проснулась, тяжело дыша и чувствуя себя еще более одинокой, чем обычно.

Глава 12

— Ромео и Джульетта не очень хорошо знали друг друга. — Слова звучали странно, хотя я сама их написала. — Ради своей страсти они бросили вызов родителям, рисковали собственными жизнями и в конце концов умерли. А ведь они провели вместе совсем мало времени. Это великая история любви, основанная на слепом, безрассудном увлечении. Возможно, Шекспиру следовало бы дать им возможность лучше узнать друг друга.

— Все, что вы сказали, верно, мисс Оливьер, но я не уверена, что это изъян пьесы. — Миссис Бетани сидела за своим столом, постукивая пальцами по деревянной поверхности. Ее длинные ногти с глубокими бороздками издавали такой громкий звук, что я его слышала. — Ромео и Джульетта фактически чужие друг другу, даже в конце пьесы. Но, возможно, в этом и состояло намерение Шекспира? Показать, что такая безумная, готовая к самопожертвованию страсть, которую испытывали Ромео и Джульетта, обычно является лишь первым упоением любви? И что более зрелые и образованные люди не должны повторять их ошибок?

Я съежилась за своей партой. К счастью, сегодня миссис Бетани не собиралась делать из меня мальчика для битья. Она окинула взглядом кабинет:

— Желает ли кто-нибудь еще рассказать нам про изъян, замеченный им или ею в пьесе?

Кортни подняла руку, как всегда стремясь меня сконфузить.

— Они вели себя так, как будто у них не было возможности заниматься сексом, не поженившись, а это неправда!

Миссис Бетани вздохнула:

— Не забывайте, что, несмотря на вульгарный юмор, Шекспир обычно писал, стремясь соответствовать нравственным законам своего времени. Кто-нибудь еще?

И тут, впервые на моей памяти, решил высказаться Вик:

— Если вы спросите меня, то Бард прокололся, позволив Тибальту убить Меркуцио раньше, чем Ромео убил Тибальта. Ведь предполагалось, что между ними кровная вражда, так? И Монтекки ничуть не лучше Капулетти, если то, что говорит нам в конце герцог, правда.