Мама пожала плечами:

— Твой отец старше меня почти на шестьсот лет. Поверь, после первой сотни лет мы перестали это замечать.

Мама с папой очень легко преодолели разницу в возрасте; я выросла, вообще об этом не задумываясь, и только сейчас, начав проводить больше времени с Балтазаром, поняла, что это все-таки имеет значение.

— Ну, все равно я не могу не думать об этом.

— Я понимаю. Просто тебе нужно иначе воспринимать время, как делают все вампиры, если у них хватает ума. Это как раз то самое, что Балтазар может тебе дать, ну а Лукас нет.

Я напряглась и почувствовала, что ее руки замерли над моими волосами. Мы вступали на опасную почву и обе это знали. Мы с родителями говорили почти обо всем, только не о Лукасе.

— Я встречаюсь с Балтазаром не ради получения жизненного опыта, — негромко произнесла я. — И с Лукасом встречалась не потому, что бунтовала.

— Милая, мы так никогда и не думали! И никогда не винили тебя за то, что случилось с этим юношей. Ведь ты это знаешь, правда?

Я не стала поворачиваться к ней. Почему-то было легче вести этот разговор, не глядя маме в глаза.

— Знаю.

Кажется, она нервничала больше, чем я.

— Бьянка, наверное, есть еще одна вещь, о которой мы сегодня должны поговорить.

— О чем? — Неужели она догадалась, что я все еще думаю о Лукасе? Или даже о том, что тайком встречаюсь с ним?

В общем, я сделала дюжину разных предположений, но она после нескольких секунд молчания произнесла:

— Нам с тобой нужно еще раз поговорить о сексе.

О господи!

— Я понимаю, что тебе уже многое известно, — пошла напролом мама. Мне казалось, что все мое тело от смущения побагровело. — Но когда с кем-нибудь сближаешься, особенно с кем-нибудь опытным, вроде Балтазара, происходят некоторые вещи... Может быть, у тебя появились какие-то вопросы.

— Вообще пока рано об этом думать, — торопливо пробормотала я. Только мама может начать выкладывать именно ту информацию, которая мне совершенно не нужна! — Мы только начали встречаться.

— Ну, как скажешь. — Мамин голос прозвучал весело, она просто потрепала меня по плечу и, к счастью, больше не возвращалась к этой теме, пока я заканчивала одеваться к балу.

Я едва успела надеть серебристые туфли с заостренными носками, как в дверь постучали. Отец и Балтазар громко поздоровались и похлопали друг друга по спине — в последнее время это вошло у них в привычку, Я вспомнила, что и с Лукасом в прошлом году отец поступал точно так же. Наверное, все мужчины любят поважничать, когда приветствуют кавалеров своих дочерей — или отцов своих девушек. Мама смахнула с моей щеки ресничку и обняла меня.

— Ну, иди и срази их наповал!

Я вышла в гостиную, и папа с Балтазаром замолчали. Папа улыбнулся и качнулся на пятках, откровенно гордясь мной. Лицо Балтазара не изменилось, но в его глазах мелькнуло восхищение, от которого я исполнилась ощущением собственной женской власти.

Темно-зеленое атласное платье без бретелек, с глубоким вырезом на спине, было скроено по фигуре и плотно облегало меня, слегка расширяясь от бедер, чтобы я могла танцевать. Я надела мамино серебряное ожерелье с опалами еще двадцатых годов; длинные серьги ему в пару задевали мою шею. Мама собрала мои волосы в низкий узел, закрепив его тонкими косичками, и завершила прическу одной-единственной заколкой с драгоценными камнями. В прошлом году я чувствовала себя красавицей; в этом тоже, но здесь крылось нечто большее. Наконец-то я ощущала, что выгляжу не как девчонка, а как женщина.

Родители быстро выставили нас за дверь. Балтазар взял меня за руку, чтобы помочь спуститься по лестнице. Новая туфля скользнула по стоптанной каменной ступеньке. Он поспешно обнял меня за талию.

— Не ушиблась?

— Нет. — Я подняла взгляд и обнаружила его лицо совсем рядом со своим.