— Не ушиблась?

— Нет. — Я подняла взгляд и обнаружила его лицо совсем рядом со своим.

Он все еще крепко обнимал меня. Я понимала, что должна отстраниться, но еще понимала, что он меня хочет, и ничего не могла с собой поделать — мне это нравилось. Впервые в жизни я чувствовала, что быть женщиной — значит обладать уникальным могуществом.

— У тебя такая красивая прическа, — сказал Балтазар. Его темные глаза вглядывались в мое лицо. — Раньше женщины чаще такие делали. Мне это всегда нравилось.

На моих губах заиграла улыбка.

— Так, значит, это путешествие во времени?

Почему-то это разрушило чары. Он выпрямился.

— Я счастлив быть здесь и сейчас. Пойдем. Давай потанцуем.

И снова большой зал был изысканно украшен ради бала, хотя на этот раз совершенно в другом стиле. Свечи точно так же пылали рядом с чеканными медными зеркалами, отражавшими мягкий мерцающий свет, но в этом году стены и столы были украшены тысячами и тысячами цветов самых разных сортов, но исключительно белоснежными. Даже темные каменные полы были засыпаны лепестками, и весь зал казался мягким и светящимся.

Балтазар вел меня на танцпол под звуки настраивающегося оркестра, и девушки бросали на него восхищенные взгляды — таким представительным и искушенным он выглядел в своем вечернем костюме. Мысль о том, что все они в восторге от Балтазара, возбуждала. Наверное, каждому хочется время от времени вызывать ревность и зависть. И тут я заметила кое-кого, явно не потрясенного.

— Атлас. — Кортни посмотрела на мое платье и вскинула бровь. Ее платье насыщенного золотистого цвета, с низким вырезом было совершенно ошеломительным, хотя мое мне все равно нравилось больше. — Очень смело с твоей стороны надеть такое. Стоит в нем только сесть, и оно помнется — будет выглядеть, как старый мешок для мусора.

— Значит, мне придется танцевать весь вечер, — весело ответила я. — Тогда не нужно будет садиться.

И мы проплыли мимо нее, пока она безуспешно подыскивала ответ.

В прошлом году бал мне понравился, но в этом я пришла от него в полный восторг. Сердце мое больше не ныло из-за Лукаса; я не сомневалась в нашей взаимной любви. И хотя я предпочла бы видеть своим кавалером его, я понимала, что ему этот бал вряд ли доставил бы столько удовольствия, сколько мне. Нет, я совершенно успокоилась и наслаждалась происходящим. Балтазар искусно вел меня, выполняя сложные движения во всех по очереди старинных танцах. Скрипки, фортепьяно и арфы играли вокруг нас, мелькали разноцветные девичьи наряды. Казалось, что ты находишься внутри калейдоскопа, вращающегося каждую секунду.

— Ты вальсируешь гораздо лучше, — сказал Балтазар где-то в середине вечера. Его широкая ладонь лежала на моей обнаженной спине. — Упражнялась?

— Да, в комнате, иногда. И терпела Ракель, которая все время надо мной смеялась.

— Оно того стоило. — Он наклонился чуть ближе ко мне, так что его губы едва не задевали мое ухо, и прошептал: — Сейчас?

Я огляделась. Учителей почти не было видно, наверняка они патрулировали школьную территорию, куда ускользнуло множество пар.

— Сейчас.

Мы дотанцевали до края танцпола и вышли из зала весело смеясь, словно просто решили передохнуть. А когда начали подниматься вверх по лестнице, ведущей в северную башню, мимо прошли двое парней в смокингах. Мне показалось, что они слишком долго на меня смотрели, и я спросила:

— Как ты думаешь, они что-нибудь заподозрили?

— Потому что так на тебя смотрели? Думаю, они просто мне завидовали. — Балтазар вздохнул. — Много они знают. Пойдем.

Больше нам никто не встретился. Мы добрались до мужского крыла и пошли дальше. Я мысленно проклинала свои каблуки, которые предательски цокали по каменным ступеням, однако мы спокойно добрались до двери в комнату, где хранились документы.