Недостижимый, неизменный,

Как ночью на небе звезда...

Элора слушала, широко раскрыв глаза.

- Так говорить о женщине, о человеке...- прошептала она.- С таким уважением...

Потом спросила:

- Зачем? Зачем ты все это придумал? Не было этого никогда!

- Это было. Давно. Вот там,- я шутливо показал на небо. Случайно задел затейливую башенку-прическу. Волосы Элоры рассыпались черным шелковистым облаком, я почувствовал еле уловимый аромат.

- Твои волосы пахнут мятой.

- Мятой? А что это такое?

- Это трава с очень приятным и очень своеобразным запахом.

- Откуда ты все это знаешь?

Элора вдруг отшатнулась и внимательно, почти со страхом посмотрела на меня.

- А впрочем, чего я испугалась? - еле слышно проговорила она.- Хотя бы и так... Даже лучше.

- Понимаю. Ты подумала, что перед тобой пришелец?

- Да, я так подумала,- улыбнулась Элора.- Но этого не может быть.

- Конечно. Наши боевые крейсера...- начал я тоном знатока.

- И все же ты пришелец.- Элора сказала это как-то непонятно: то ли полушутя, то ли всерьез.- Только не со звезд, а из другой физической системы отсчета. Я хочу, чтобы ты меня взял с собой, в свое таинственное измерение, в выдуманный и зачарованный мир поэзии.

Матово-белое лицо Элоры казалось в ночи кристаллом, светящимся изнутри ровным светом. Хорошо помню ее глаза. Не холодные и строгие, какие вижу сейчас на портрете, а удивленно раскрытые и нежные - две загадки, две черные бездны...

Наша встреча с Элорой была последней.

* * *

... И здесь скоро наступит ночь. Писать трудно - сгущаются сумерки. Смотрю в окно на темнеющие кроны деревьев, прислушиваюсь к затихающим лесным звукам. Солнце скрылось за лысой горой. И закат, великолепный закат развертывает свои красные перья.

Если бы это была Земля!..

Земля

Земля! Наверно, ни один мореплаватель древности не произносил это слово с таким восторгом, как я. Это безусловно Земля!

Окончательно убедился в этом сегодня утром. Перед завтраком я отправился к небольшому озеру, плескавшемуся у подножия горы. Нога болела меньше, и я решился наконец подняться наверх. Когда взобрался на голую вершину, у меня перехватило дыхание. И не от усталости, хотя гора довольно высока, а от красоты и знакомости распахнувшихся далей. Земля!.. Мне кажется даже, что передо мной ландшафты, характерные для Среднего Урала. Кругом зеленеют лесистые увалы, подернутые тонким утренним туманом. Куда ни кинь взгляд - холмится застывшее каменное море с гребнями шиханов на волнах-вершинах...

Но какой сейчас век? Во всяком случае, не мое двадцать первое столетие. Тогда леса на Урале рассекались высоковольтными линиями и автострадами, а в воздухе стоял почти беспрерывный гул от пролетающих в поднебесье лайнеров. Нет, это и не двадцатый и даже не девятнадцатый век: я не заметил ни одного заводского дымка, ни одного телеграфного столба. Может, попал на совсем старый Урал? Судя по незатоптанной, девственной природе и заброшенной охотничьей избушке, сейчас вероятнее всего конец семнадцатого или самое начало восемнадцатого столетия.

Я сидел на согретом солнцем камне, любовался далями и размышлял о странных капризах реки времени, носившей меня на своих волнах из эпохи в эпоху и забросившей сейчас на этот свой живописный и пустынный берег.

В “моем” двадцать первом веке я побывал туристом во многих странах. И прекраснее Урала ничего не видел. Вот и сейчас засмотрелся на гранитные палатки, возвышающиеся шагах в тридцати от меня. Глядя на изогнутые столбы, причудливые выемки и карнизы, невольно подивился искусству природы, отчеканившей этот шедевр из гранита. Миллионы лет назад, в пору юности Уральского хребта, здесь, вероятно, была одна из высочайших гор. Снежная вершина ее купалась в облаках. Шли тысячелетия. Природные силы вершили свою неторопливую, но сокрушительную работу.