Тишина. Затем из-за занавеса раздались каркающее покашливание, постепенно превратившееся в стрилловское подражание человеческой речи.

— Он здесь? Неужели после стольких лет мучений моим страданиям пришел конец?

— Мастер?

— Это уже слишком! Слишком! Снова увидеть оракула галактического плана. Нет, это слишком!

Даже сквозь странные для человеческого слуха интонации стрилла можно было различить волнение и горе. Синт открыл было рот, желая что-то спросить, но Сеффатт заговорил вновь:

— Оставьте меня в покое! Оставьте! Это очень тяжело для старика.

Лидер резко повернулся и жестом приказал всем выйти из зала.

— Это действительно великий день, — торжественно выдохнул он, когда минутой позже присоединился к остальным. — Вы слышали Мастера? Артефакт — оракул. Оракул, который откроет нам галактический план!

Родроун не был вполне уверен, что следовало так поспешно полагаться на слова стрилла. Он никогда не слышал ни о каком «галактическом плане».

— Может быть, Сеффатт и вправду очень стар? — язвительно спросил он. — Его слова показались мне не слишком разумными.

Лидер бросил на него надменный взгляд.

— Больной не в силах постичь состояние разума Мастера.

— Больной?

— Да, все мы больны, приятель. Больны нашей человечностью.

Он повернулся к Синту.

— А ты готов дать обет?

Ученый кивнул.

— Хорошо. Твой приятель видел уже слишком много, поэтому можешь показать ему, что значит Признание Истины.

В смежной комнате их ожидали два человека. Один держал раскаленный докрасна жезл, а другой, подойдя к Синту, велел ему опуститься на колени и обнажить спину. Лидер встал напротив.

— В чем ты клянешься?

— Клянусь искать истину, — произнес нараспев Синт, — клянусь делать все, от меня зависящее, для открытия единого упорядоченного плана. Клянусь всеми силами способствовать уничтожению неподходящих форм жизни.

Лидер обошел вокруг коленопреклоненного мужчины и взял из рук помощника раскаленный жезл. Жезл заканчивался небольшим круглым клеймом. На спине Синта уже существовала подобная отметина.

— Этим железом я скрепляю твою клятву, — торжественно произнес лидер и наложил жезл чуть ниже предыдущей отметины.

Раздалось шипение раскаленного металла. Синт содрогнулся от боли, но не издал ни звука.

Голубые глаза Фойела наполнились ужасом, а объектив камеры на его плече закрылся. Родроун инстинктивно двинулся к мальчику.

— Вы ведь не собираетесь также варварски обойтись с ребенком? — гневно спросил он, когда Синт поднялся.

— Пока нет, — слабым голосом откликнулся ученый. — Его должны сначала обучить. Клятва приносится добровольно.

Рана начала понемногу затягиваться. Искаженное страданием лицо Синта постепенно приобрело обычное выражение.

— Теперь все должны отдохнуть, — сказал лидер. — Позже мы снова поговорим.

Родроуна, Синта и Фойела отвели в небольшую комнату с тремя кушетками и заперли снаружи.

Пират мрачно уставился на Синта.

— Что вы там говорили об уничтожении «неподходящих форм жизни»?

— Это относится в основном к homo sapiens, — без тени смущения ответил ученый. — Видите ли, мировоззрение стриллов очень отличается от нашего. Они считают, что во вселенной нет места выбору и случайностям. Отсюда и название общества. Однако они допускают, что случайности могут происходить при определенных условиях. Это и есть начало «болезненного» существования, раковая опухоль космоса, конец всеобщей гармонии.