Рита вздохнула, подошла к матери и обняла ее.

— Все будет тип-топ, ма, — сказала она, хотя и сама не очень-то в это верила. — Мы с тобой еще красивые тетки… Вот Ник так считает, а он у нас с тобой, как ни крути, единственный мужик в семье. Хочешь не хочешь, а придется ему поверить… Так что не напускай налицо выражение мрачности — мы по-своему счастливые люди…

Она кивнула, но в глазах матери стояли слезы.

— Да если бы ты знала, Рита! — прошептала она. — Если бы ты только знала, какие… — Она не договорила.

Встала немного резко и быстро ушла в ванную.

Плакать…

Рита знала, что она бессильна. Чем она может помочь? Утешить словами?

Иногда ее руки непроизвольно сжимались в кулаки, и, закрыв глаза, она представляла себе, как дает оплеуху этой красивой куколке, позволяющей себе два часа тратить на макияж. Этой странной девице с ангельским фарфоровым личиком и тихим, вкрадчивым голосом, с ее вечной депрессией…

С ее глубоко и тщательно спрятанной и завуалированной жестокостью сердца…

Как будто и для души своей она приучилась подбирать тщательно макияж, чтобы никто не смог разглядеть ее истинной сущности.

Рита не сомневалась, что мать просто в очередной раз получила от своей невестки твердый отказ. Наверняка она сослалась на плохое здоровье.

Оля, как две капли похожая на нее, Риту, должна была расти в твердых устоях той, другой, семьи. И не дай Бог, она вдруг начнет хоть чем-то повторять Риту и Анну Владимировну! Поэтому Мариночка всеми силами старалась препятствовать отношениям бабушки и внучки.

Делала она это мягко, исподволь. Она не показывала виду, ничего не говорила… Просто демонстрировала всем своим отрешенным видом, что их присутствие ей в тягость. И они, понимая это, приходили все реже и реже…

Исполняя Маринино желание.

«Может быть, так и в самом деле лучше, — думала Рита. — Для Оли».

Но так было жалко маму, что нередко Рите хотелось посмотреть в Мариночкины глаза и спросить напрямую: за что та так ненавидит ее мать?

Римма лежала на диване, вытянув свои длинные стройные ноги, и смотрела телевизор.

Она не отреагировала на стук входной двери, только чуть вздрогнули длинные темные ресницы. Да, именно так… Она даже не пошевелилась, но Виктор сразу уловил запах тревоги и напряженности.

Они были в ссоре.

Виктор прошел в свою комнату и включил компьютер.

«Наверное, это глупо, когда взрослый мужик играет в «Дьявола», отметил он про себя и усмехнулся. — Но так хотя бы выбрасываешь дурную энергию. Так можно не разговаривать с Риммой…»

Конечно, он мог бы включить телевизор и уткнуться в него с той же глупейшей демонстративностью, с какой пялилась в экран Римма.

Но это невольно объединило бы их, а Виктор вдруг ясно осознал, до какой степени ему не хочется с ней объединяться. Хотя бы в чем-то.

Даже в просмотре телепрограмм…

Электрический чайник находился у него в комнате.

Банка с кофе «Амбассадор» тоже стояла на книжной полке. Он сделал себе кофе и переоделся. Теперь, одетый в мягкий домашний костюм, он почти расслабился. Почти… Пока он постоянно ощущает ее враждебное присутствие, он никогда не сможет расслабиться до конца.

«Жить с нелюбимой женщиной все равно, что жить в одном доме с маньяком-убийцей, — усмехнулся он про себя. — Неплохая реклама… для какой-нибудь чертовой «Виагры».