Оливия встала, бросила нож на тарелку, и, не произнеся ни слова, вышла из комнаты.

– Придурок, – покачал головой Ит. – Теперь думай, как будешь утром извиняться. Между прочим, она нас спасла. Рыжий, правда, ложись спать, а? Ложись, пока еще что нибудь не натворил.

…предварительное тестирование подтвердило отсутствие каких бы то ни было реакций объекта А.0 и объекта А.1 не смотря на минимальные повреждения посадочного модуля. Через сутки обнаружены изменения кожных покровов, классифицированные как солнечный ожог второй степени, а так же значительное обезвоживание, которое удалось устранить в течение нескольких часов. Объекты перемещены на планету в зону градации восемь, просим подтвердить разрешение для начала исследований…

(из отчета об окончании операции «Сфера» руководителя группы «Чуткая сеть»)

2. Крепости звезды

Утро началось с того, что в дверь дома Оливии кто то громко постучал. Настолько громко, что даже на втором этаже, где спали Ит и Скрипач, стук оказался слышен более чем хорошо, и они сразу, одновременно, проснулись.

– Ну зачем в такую рань то… – пробормотал Скрипач, пытаясь укрыться с головой тонким покрывалом. – Ит, там уже светло?

– Вроде да, – Ит зевнул.

Стук раздался снова.

– Чертов дятел, – Скрипач сел. Поморщился – ожоги и ушибы болели гораздо меньше, чем вчера, но все таки еще ощущались. – Кому там неймется? И где, интересно, Оливия? Почему не открывает?

– Тебя пробило на идиотские вопросы? – Ит снова зевнул. – Интересно, сколько времени?..

Скрипач заржал.

– И чего смешного? – не понял Ит.

Скрипач молча указал пальцем на часы о восемнадцати цифрах и развел руками – за что купил, мол, за то и продаю.

– Во вселенной Оливии уже десять утра, – констатировал он. – В нашей, наверное, что то около семи. Сколько на самом деле – хрен его знает, но по ощущению шесть. Слушай, вроде бы стучать перестали. Может, еще поспим?

Поспать, однако, не удалось, потому что минуты через три в комнату без всякого стука вошла Оливия, а следом за ней – Грегор.

– Кажется, вы все таки из наших, – не здороваясь, сообщила она. – В бухте появились две новые машины. Вставайте.

– Доброе утро, – вежливо произнес Ит.

– И прости, пожалуйста, за вчерашние слова, я не хотел тебя обидеть, – быстро добавил Скрипач.

– Фигня, – махнула рукой Оливия. – Нет уже никакого вчера, есть только сегодня. Одевайтесь, и пойдемте.

– А можно хотя бы по чашке кофе? – попросил Скрипач.

– И еще им нужна пристойная одежда, – вдруг добавил чей то голос. – В том, что я прислал вчера, в приличном обществе появляться не стоит.

– О, привет, Плюшевый, – Оливия подняла голову. – Ты их видишь?

– Как тебя, – ответил голос. – Чудные дела творятся на Берегу этим утром. Сирин, милая, не торопись. Успеете. В запасе есть сутки, так что сейчас спокойно выпейте кофе, я пришлю одежду, и отправитесь.

* * *

«Выпить кофе» в представлении трансфигуратора по имени Плюшевый означало в представлении всех остальных «плотно позавтракать», потому что помимо объемистого кофейника, кувшинчика со сливками, пузатенькой сахарницы с торчащими из неё серебряными щипчиками, и набора чашек, блюдечек, и ложек, он прислал здоровенный поднос, уставленный тарелками с сыром, копченым и вареным мясом, тонко порезанными овощами, соусниками, и масленками. Потом появился второй поднос, на котором нашлись вазочки с вареньем и медом, а так же большая плетеная корзинка, до краев наполненная печеньем.