|
Я отказывался бежать один, оставляя своих товарищей на верную смерть. Тогда охранник, который был членом Сопротивления и получил от руководства чёткие указания, сделал мне укол снотворного. Очнулся я уже на свободе. - Он помолчал. - А того охранника, что спас меня, теперь зовут Бимал. Я до сих пор не простил ему своего спасения. Каждую ночь мне снятся лица людей, которые шли за мной, которые верили мне и которых я, пусть и невольно, предал… - Старик угрюмо покачал головой. - Нет, этого простить нельзя! Это можно понять - но не простить…
4 Потом мы стремительно неслись в капсуле гравикара сквозь погружённые в непроглядный мрак хитросплетения тоннелей. Машина то и дело виляла со стороны в сторону, ныряла вниз и подскакивала вверх, совершала резкие повороты, то притормаживала, то вновь ускоряла движение, подчиняясь командам автопилота. Оставалось лишь надеяться, что его программа достаточно интеллектуальна, чтобы адекватно среагировать на какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, вроде случайных обвалов. Наконец гравикар достиг одного из магистральных тоннелей и помчался по ровной прямой, всё больше увеличивая скорость. Только сейчас Шанкар соизволил сообщить нам кое-что конкретное: - Общая протяжённость коммуникаций Катакомб составляет более трёхсот тысяч километров. Полной их схемы нет ни у кого. Ещё при строительстве было решено разделить их на отдельные автономные сектора, чтобы при потере одного из них можно было немедленно изолировать его, не подвергая опасности другие. Сейчас у каждого сектора есть свой куратор, который располагает его детальной схемой и обладает доступом в соседние сектора. Мне, как члену высшего руководства Сопротивления, известно несколько больше. Я знаю общее расположение всех секторов, но без конкретных деталей, а также контролирую часть магистральных тоннелей между городами - как, например, этот. Катакомбы под крупными мегаполисами, как вам должно быть понятно, обнаружить практически невозможно ни с помощью эхолокаторов, ни другими средствами, из-за наличия множества других подземных коммуникаций. Во всех же остальных местах они проложены на гораздо большей глубине, вплоть до гранитного, а порой и базальтового слоя, и тут уж любые эхолокаторы или аэрокосмические съёмки бесполезны. - Сейчас мы на какой глубине? - спросил я. - Почти двадцать километров. Поэтому кабина гравикара герметична и в ней работают кондиционеры - снаружи, мягко говоря, жарковато и душновато. Хотя вы этого не заметили, но, спускаясь сюда, мы миновали несколько шлюзов, призванных оградить так называемую «поверхностную» часть Катакомб от не слишком комфортных условий глубинной их части. - Впечатляет, впечатляет, - пробормотал Агаттияр. - Это просто рай для партизан… Кстати, гуру, твоё кодовое имя «Эй-второй» означает, что ты второе лицо в руководстве? - Да. - Спрашивать, кто такой «Эй-первый», полагаю, нет смысла? - Пока что не стóит. Но, думаю, ты с ним ещё встретишься. - А кто такой Ар-Ти… как там его номер? Насколько я понял, он живёт, вернее, жил недалеко от меня. - Он и работал недалеко от тебя. Даже в самой непосредственной близости. Его зовут Арчибальд Ортега. - Арчи?! - поражённо воскликнул Агаттияр. - О, боги! Арчи… - Да, именно он, - подтвердил Шанкар. - Твой юный гений. Для тебя он тот, кем был для меня ты. И, небось, он называет тебя «гуру». Затем старик повернулся к Рашели: - Дорогая моя, я всё это время думал о твоём фильме. |
