Этот случай шокировал и привел в замешательство как армию, так и местное общество. Джек, которого тоже вызывали в суд в качестве свидетеля для того, чтобы он пересказал последовательность событий первой части вечера, чувствовал, что его эмоции и принципы оказались в полном разладе и неразберихе. Он вступил в интенсивную переписку со своим братом Гарри по поводу этой ужасной истории. По мнению Гарри, вина четырех военных была совершенно очевидной, и вообще он считал, что они еще очень легко отделались. У Джека не выработалось столь ясной позиции. Он вспоминал, как плакал юноша Брэд в комнате для свидетелей, убеждая присутствующих в том, что он думал, что для такой женщины, как Хельга, не имело никакого значения, сколько мужчин она принимает за один вечер.

А каково твое мнение, Джек?

– с негодованием спрашивал своего брата Гарри. –

Может быть, ты тоже так считаешь? Неужели служба в армии делает человека настолько тупым и бесчувственным, что он способен изнасиловать женщину по недоразумению?

Нет, конечно, Джек знал, что сам он никогда на такое не способен, но тем не менее пребывал в тяжелых размышлениях. Он размышлял о том, каким же человеком мог стать он сам, если бы не повстречал на своем пути Полли. Неужели он стал бы таким же, как Брэд? Неужели он тоже был бы способен напиться до чертиков и отнестись к женщине не как к цельному и сложному существу, со своими чувствами и болью, а как к своего рода двуногому сексуальному животному? Вполне возможно. К сожалению, это было вполне возможно. В каждом мужчине заложено нечто темное: именно поэтому мужчины так легко способны убивать. Джек был солдатом и знал это очень хорошо. Инцидент в Бад-Наухайме показал ему, к чему может привести эта темная, нецивилизованная сторона мужского существа, если позволить ей одержать верх. Он сам получил урок, который не мог забыть никогда.

Джек мог предать любовь Полли, но любовь Полли не предала его.

22

В конце концов Полли покинула лагерь мира в Гринхэме с раной в сердце, которая так и не зажила. Она так и осталась неустроенной и неспокойной. Она просто не могла вернуться к своей прежней жизни – единственной, которую она знала в прежние годы, и эта жизнь теперь протекала без ее участия. Все ее друзья из тех времен уже обучались на вторых курсах университетов. Она виделась с ними от случая к случаю, но уже не имела с ними ничего общего. Она прекрасно понимала, что где-то в глубине души они ее очень жалеют.

– Что ты собираешься делать после всего этого? – спрашивали они ее. – Ты же не можешь бороться за мир всю свою жизнь!

– А может быть, и могу, – отвечала Полли, хотя и понимала, что это звучит глупо.

Все еще пребывая в поисках всего и ничего, она стала путешественницей. Участницей одной из колонн движения «Новая эра», которые в это время странствовали по стране. Полли нравилось жить в движении. Это создавало впечатление, что она куда-то стремится. Она начала встречаться со случайным знакомым, торговцем наркотиками по имени Зигги, который владел домиком на колесах «фольксваген». Полли очень увлеклась Зигги. Ему было тридцать шесть лет, он был красив до боли и имел глубокие и пронзительные голубые глаза. Кроме того, он был доктором философии в области эргономики и представлял собой на редкость блестящего и интересного собеседника – правда, когда не был под кайфом. К сожалению, он не был под ним только по утрам в течение пятнадцати минут. Все остальное время он мог только тупо хихикать.

Некоторое время отказ от иерархии и собственности доставлял Полли удовольствие, но это не могло длиться вечно.