Джек повернулся к двери, поникший и потерянный, – ни дать ни взять человек, чьи самые сокровенные, отчаянные и безнадежные мечтания вдруг оказались растоптанными. Разумеется, его прием сработал.

– Не будь идиотом! Ты же не можешь сейчас просто так взять и уйти!

– Я решил, что ты хочешь именно этого.

– Нет! Это несправедливо! Не хочешь же ты сказать, что ждал все эти шестнадцать лет и два месяца только того, чтобы вот так вдруг поднять меня среди ночи с постели, ворваться в мою жизнь, а потом так же неожиданно из нее исчезнуть!

Снова возникла пауза.

– Так, значит, ты не хочешь, чтобы я уходил?

– Я и сама не знаю, чего я хочу.

Полли взяла с кухонного стола пачку не самых слабых сигарет. Когда она наклонилась над газом, чтобы одну из них зажечь, пластиковый дождевик, в который она была завернута, слегка приподнялся, и под ним мелькнули ее голые ноги. Ее ноги по-прежнему были потрясающими, просто сказочными. Джек всегда обожал ее ноги, хотя, разумеется, в те времена он обожал все, что касалось Полли. Она снова повернулась к нему, облокотилась на плиту и глубоко затянулась. Джек едва не рассмеялся – и одновременно едва не расплакался. Он вспомнил, как длинными вечерами они лежали вместе после любовной близости и смотрели в темноте на горящие концы своих сигарет, разговаривали, спорили обо всем на свете, не соглашались друг с другом ни в чем, кроме разве что одной вещи: своего желания быть вместе.

24

Все существо Питера трепетало от ненависти. Из своего укрытия возле магазина он наблюдал, как этот мерзкий американец вошел в дом Полли! Питер продолжал минут пять стоять неподвижно, как в трансе. Ревность и мысль о том, что его предали, поразили его в самое сердце, потрясли настолько сильно, что некоторое время он просто не мог сдвинуться с места. Она встречается с другим мужчиной! Приглашает его к себе посреди ночи специально для того, чтобы он, Питер, их не застукал! Обманывает его, заставляет думать, что она хорошая, а на самом деле она всего лишь мерзкая лгунья, мошенница и проститутка! И все ради кого? Ради этого ужасного американского ублюдка! Питер не находил слов, чтобы выразить степень своего отвращения к этому человеку. Он застрял в его сознании в виде расплывчатого красного пятна.

Тем не менее, как только Питер вышел из состояния шока, он понял, что должен немедленно заполучить обратно свой нож. Если когда-нибудь он в нем и нуждался, так это именно сейчас. Со всех ног он бросился назад к телефонной будке, а далее к той самой сточной канаве, куда мерзкий американец забросил его нож. Питер еще тогда приметил, что нож шмякнулся не в воду, а на кирпичный выступ в канаве, и вопрос заключался только в одном: там он сейчас или нет?

Разумеется, он был там. А куда же ему было деваться? Любимый нож Питера, он не мог у него быть отобран просто так. Опустившись на колени прямо в грязь, Питер мог его хорошенько разглядеть: вот он, все еще там лежит, ждет возвращения своего хозяина. Питер отправился на поиски подходящего инструмента, с помощью которого можно было бы достать из канавы нож. На ближайшей помойке в мусорном баке он обнаружил старую проволочную вешалку для одежды и соорудил из нее что-то наподобие длинного крюка. Он знал, что на тупом конце ножа имеется маленькая металлическая петля, с помощью которой нож прикрепляется к ремню. Именно за эту петлю Питер собирался подцепить крючком свой нож. Сложность задачи заключалась в том, что это надо было сделать, не сдвинув нож с места ни на миллиметр, иначе он может упасть еще глубже, туда, откуда его точно уже невозможно будет достать. Итак, Питер снова встал на колени в грязь и опустил свой крючок в одно из отверстий металлической решетки, которая прикрывала интересующую его водосточную канаву – это алчное, бурлящее жерло, питающее подземный Лондон дождевой водой, нечистотами и прочими жидкими субстанциями.