|
Она считала подобное занятие отвратительной капитуляцией перед сексистскими мужскими стереотипами в отношении женской красоты, и к тому же от бритья ног совсем легко можно было докатиться до изготовления себе четырехкилограммовой силиконовой груди или до появления в голом виде на страницах «Хастлера». Не то чтобы ноги Полли были слишком уж волосатыми. Не более волосатыми, чем у большинства других девчонок, но в те далекие восьмидесятые годы многие из этих девчонок, особенно семнадцатилетние, вообще предпочитали не брить себе ноги, так что Джеку это даже в некотором роде нравилось, потому что он любил Полли. Она слишком сильно отличалась от всех этих ощипанных, навощенных и прилизанных Барби, с которыми он встречался до нее. Но все равно даже тогда ему это нравилось только в известном смысле. Во многих вещах Джек всегда оставался традиционалистом. Он любил, чтобы бак в его автомобиле всегда был заправлен бензином, а его женщины всегда были вылощенными. Он и прежде ни минуты не сомневался в том, что стройные, хорошо сформированные ножки Полли выглядели бы гораздо лучше без этого грубого ворсистого покрова, которым их снабдила природа.
Полли снова затянулась. Запах табака наполнил комнату, и Джек вдыхал его с жадностью. – Мне бы так хотелось снова начать курить! – сказал он. – Но у меня не хватает мужества. Я воевал в Ираке, но американское табачное лобби наводит на меня просто смертельный ужас! В нашей стране если закурить в Нью-Йорке, то какая-нибудь мамаша в Калифорнии обязательно обвинит тебя в том, что ты убил ее еще не рожденное дитя. Это просто сумасшествие. Человека, который управляет межконтинентальными ракетами, можно уволить только за то, что кто-то объявит его причиной вторичного легочного рака! Полли вдруг осознала, что они с Джеком ведут разговор. Все получилось так просто и естественно, что она этого даже не заметила. После шестнадцати лет и двух месяцев разлуки, страданий и обид они вдруг – на тебе! – сидят вместе и запросто разговаривают! – Ну что ж, раз уж ты здесь, Джек, может быть, тебе и вправду лучше снять свой плащ? Джек снял плащ, и Полли от удивления чуть не потеряла дар речи. Перед ней стоял во всем великолепии своей блестящей военной формы настоящий американский четырехзвездный генерал. Полли рассмеялась. Это единственное, что ей оставалось делать. Джек не мог более дисгармонировать с окружающей обстановкой, даже если бы вдруг оказался случайно залетевшим на Землю инопланетянином. Эполеты его отчаянно блестели, пряжка на ремне матово сверкала и переливалась, пуговицы радостно сияли, парадный шнур через плечо просто из кожи вон лез, чтобы попасться на глаза, а на широкой груди настойчиво притягивали к себе внимание орденские ленты. Все, кто знал Джека лет десять тому назад, когда ему уже казалось, что его карьера дает сбой и, того и гляди, застопорится совсем, теперь просто должны были открыть рот от удивления. В кабинетах на Даунинг-стрит он выглядел великолепно. Небрежные, расхристанные и поизносившиеся члены правительства Ее Величества представляли собой более чем выигрышное обрамление для этого блестящего генерала из Нового Света. Однако в жизни людей слишком большое значение имеет контекст, и в квартирке Полли Джек выглядел как дирижер безвкусного духового оркестра. – Боже мой, Джек! Кто ты такой? Джон Уэйн? Ты что, вернулся в Англию, чтобы снова ее покорить? До этого момента Джек даже не задумывался о том, что он одет как-то не так и его одежда может кому-то показаться необычной. При его положении он должен был носить форму постоянно, и в целом ему это даже нравилось. Но тут вдруг он почувствовал себя несколько неловко. Как человек, который гордо нацепил на себя парадный костюм и черный галстук, чтобы присутствовать на весьма важном собрании, но вынужденный добираться на это собрание городским автобусом. Еще хуже он чувствует себя только в том случае, если облачается в галстук-бабочку и рубашку с запонками. |
