– Прошу прощения, – попытался загладить впечатление от своей шутки Шульц. – Ночь выдалась слишком длинной. Идет детальная разработка посадки объекта на минном поле. Как вы думаете, кто получит приоритет: немцы или французы?

– Конечно, немцы. Французы, где их ни посади, все равно найдут повод для обиды. Так уж лучше сразу дать им такой повод, чтобы им было на что жаловаться.

– Да, но тем не менее русские хотят перенести саммит на полдень по брюссельскому времени, – сказал Шульц. – Это значит, что здесь, в Британии, будет одиннадцать часов.

– Чертовы евросы! – проворчал Джек. – Собираются ввести единую валюту и не могут синхронизировать свои часы!

– Мы должны вылететь из Брайз-Нортона самое позднее в десять. Я могу распорядиться, чтобы за вами прислали машину в восемь?

– Я жду вас в отеле.

Джек убрал свой телефон.

Полли чувствовала себя глубоко задетой. Она не могла особо радоваться тому, что от нее отрекаются, и в такой небрежной форме. Если Джек все еще стыдился или стеснялся ее, зачем он тогда сюда явился? Он не имеет права сидеть здесь, в ее кресле, в ее доме, и при этом делать вид, что говорит из отеля. На нее снова нахлынули все ее старые и горькие воспоминания. Воспоминания об их отношениях – тайных и вороватых отношениях, от которых постоянно надо было отрекаться и прятаться, как будто в ней было что-то, чего надо было стыдиться. Ради этих отношений ей приходилось тайком ускользать из лагеря и подолгу просиживать на автобусной остановке в ожидании, когда появится машина Джека. Иногда ей приходилось ждать по целому часу. Снова и снова он заставлял ее клясться в том, что она никому не рассказывала об их любовной связи. Ей даже не разрешалось звонить или писать Джеку напрямик. Все ее послания должны были сохранять полную анонимность адресата и направлялись на безликий абонентский ящик. «Автобусная остановка. Шесть вечера».

Временами такие отношения казались ей волнующими и опасными, как если бы они были шпионами. Но сейчас все это выглядело предательством и трусостью.

– Почему ты сказал, что ты спал, Джек? Почему ты прикинулся, что ты все еще в своем отеле? – немедленно напустилась на него Полли. – Ты все так же безвольно продолжаешь играть в свои конспиративные игры? Все так же держишь меня в секрете? Все боишься, что подумают в армии?

Джек не хотел с ней спорить. В его распоряжении имелась всего одна ночь, но даже ее сумел укоротить звонок Шульца. Джеку так много надо было еще сказать! И так много услышать. Он выбросил из головы НАТО с его проблемами и вернулся к гораздо более важному для него делу.

– Ты живешь одна, не так ли? – спросил он, игнорируя ее гневные вопросы и констатацию очевидностей.

– Сейчас да.

– Сейчас?

– Я довольно долго встречалась с одним человеком, но потом в наших отношениях возникли проблемы.

– Какие проблемы?

– О, ничего особенного, всего лишь его жена и дети.

Джек внимательно посмотрел на Полли. Ему показалось, что сейчас она выглядит старше. Не менее привлекательной, но безусловно старше. Он был хорошим физиономистом и не думал, что ее жизнь складывалась особенно легко.

– Расскажи мне о нем, – мягко попросил Джек.

Полли чуть было не согласилась. Она чуть было не уселась поудобнее на кровать и не выболтала всю свою печальную историю о том, как второй раз в жизни она была обманута в своих лучших ожиданиях, отброшена на несколько лет назад, как она позволила снова втянуть себя в совершенно несто́ящую и бесперспективную любовную историю.