29

Полли покинула самовольно захваченный дом в Эктоне в конце лета 1991 года и на небольшие деньги, одолженные у родителей, наконец-то сумела обзавестись своим первым легальным жильем спустя восемь лет после ее ухода из дома. Она сняла комнату в одном из кварталов Чезвика. Там же, в местном колледже дальнейшего образования, она поступила на курсы для получения аттестата зрелости и взялась за восстановление своей жизни с того самого места, где она оборвалась летом ее с Джеком любви.

Наступило новое десятилетие, к власти пришел новый премьер-министр (хотя тоже консерватор), и Полли поверила, что наконец-то полностью и окончательно перешагнула через эпизод с Джеком. Телевизионная передача, в которой она увидела Джека, ей очень помогла, в основном из-за вызванного ею шока. До тех пор Джек оставался в ее памяти слишком живым, как ее первая, самая чистая и безоглядная любовь. Его внезапный, страшный по своим разрушительным последствиям отъезд стал своего рода водоразделом в ее существовании, обозначив момент, с которого она потеряла контроль над собственной жизнью. Затем столь же внезапно он возник перед ее глазами в телевизоре, но теперь это был незнакомец. Существо с другой планеты. Анонимный член ненавидимой, облаченной в хаки армии, насчитывающей полмиллиона человек. У нее с Джеком уже не было ничего общего. Все, что было между ними раньше, казалось теперь сверхъестественным и нереальным.

В тот вечер этот телевизионный сюжет повторялся несколько раз, и Полли имела возможность просматривать его снова и снова. Она была близка к тому, чтобы рассказать эту историю и ошеломить своих друзей, указывая на экран: «Видите этого парня, который стоит у танка? Я с ним когда-то трахалась». Но она этого не сделала. Вся эта история ей самой казалась теперь очень странной. Она сама больше в нее не верила.

В год своей учебы Полли подрабатывала официанткой в закусочной при крупном продовольственном магазине, который назывался «Нью-Йорк, Нью-Йорк» (адрес: Чезвик, Хай-стрит). Часы, проведенные на работе, казались ей тоскливыми, но чаевые были хорошими, и Полли была поражена открытием, что учтивая улыбка и игривая манера поведения очень способствуют увеличению чаевых. У нее не заняло много времени понять, что чем короче юбка, тем щедрее вознаграждение. Иногда она даже размышляла о том, как бы отнеслись к подобному обстоятельству Мэдж и другие ее товарки по лагерю мира, но потом убедила себя в том, что если мужчины хотят быть онанистами, то просто глупо не получать с этого прибыль.

Феминизм в это время тоже претерпел кардинальные изменения. По крайней мере, так утверждали отделы стилистики воскресных газет. Тот год был отмечен появлением стиля поведения, который получил название «новая мужественность». Для мужчин стало модным быть хулиганами и вести себя грубо. Разумеется, в пабах и клубах по всей стране жизнь продолжала идти своим чередом. Парни в больших количествах употребляли пиво и устраивали между собой потасовки, девушки за водкой и апельсиновым соком продолжали во всеуслышание обсуждать размер пенисов своих партнеров. Однако для столичных средств массовой информации «новое мужественное направление» стало откровением. Оказалось, что мальчики и девочки слишком устали от всей этой обременительной политической корректности и теперь готовы снова стать непослушными и испорченными. В ретроспективе единственный длительный культурный импульс всего этого дела состоял в том, что появилась возможность давать полноценную рекламу бюстгальтеров, а молодые женщины смогли громко проклинать «четвертый путь», что в то время воспринималось очень серьезно.

Для Полли это были счастливые времена. Ей очень нравилось снова иметь настоящий дом, пусть даже это была лишь комната в коммунальной квартире.