После ухода Феррола Роман долгое время сидел в кресле, глядя на дверь и прислушиваясь к стуку сердца. Он, конечно, ожидал, что Феррол — противник темпи… даже очень опасный противник.

Чего он не ожидал, так это абсолютной, леденящей ненависти.

Даже сейчас, когда молодой человек ушел, воспоминание об исходящем от него ощущении эмоциональной бури заставило Романа вздрогнуть. Боль и гнев Феррола дышали такой свежестью, будто его вышвырнули с Прометея лишь вчера. Эмоции не выцвели за прошедшие восемь лет; по-видимому, он ни на миг не забывал, как Сенат единодушно солгал о происшедшем в колонии.

Ну, тут он, по крайней мере, был прав. Роман уже видел официальные документы.

Он перевел взгляд на интерком, подавляя желание потянуться к нему. Одно нажатие кнопки… короткий и, скорее всего, мучительный разговор… и Феррол уйдет. Бомба с часовым механизмом покинет его корабль, а вместе с ней дух раздора, который так ему ненавистен.

Однако поддерживающая Феррола группировка так просто не сдастся. Их ненависть утопит «Дружбу», а вместе с ней, возможно, и последний шанс человечества не ввязываться в войну с темпи.

Роман устало закрыл глаза. Нет, это слишком рискованно. На данный момент единственная разумная политика — это подыгрывать Ферролу. Предоставить ему свободу действий, какую пожелает… надеяться, что рано или поздно он сделает свой ход, каким бы этот ход ни был… и тогда использовать шанс обезвредить его.

А пока ничего не произошло, Роману есть чем заняться. Он выкинул Феррола из головы (насколько сумел), открыл на дисплее меню отчета о состоянии дел на корабле и погрузился в работу.

Стараясь не думать о том, насколько его собственный план «подождем — увидим» напоминает метод решения этой проблемы, применяемый протемпийски настроенными сенаторами.

Глава 4

Ровно в восемь часов двенадцать минут на следующее утро «Дружба» покинула темпийский загон. Отставая на километр от своего звездного коня, Пегаса, с которым его связывала обманчиво тонкая привязь, корабль уходил в глубокий космос.

Роман уже знал, что корабль, ведомый звездным конем, снаружи выглядит впечатляюще. Однако он никак не ожидал, что сам полет окажется таким же впечатляющим.

Он протекал тише, естественно; однако глубина этой тишины превосходила все ожидания. За годы службы Роман привык к тому, что фузионный двигатель корабля генерирует шумы самых разных уровней, от глухого, но всепроникающего гудения в резервном режиме до устойчивого грохота при полном ускорении. Пока двигатель работал, звук не смолкал, а идти с ускорением в шесть десятых g даже без еле слышного шелеста… это повергало в трепет и немного пугало.

Поскольку не было шума двигателя, то не было и вибрации палубы; и, хотя это казалось менее очевидным, не было тех мягких покачивающих движений Следствие компенсации бортовым компьютером легкого дисбаланса между различными соплами двигателя. В результате лететь на таком корабле — все равно что сидеть в кресле большого, в натуральную величину имитатора в Академии.

— Пересекаем дальний край загона, — доложила сидевшая за пультом управления Кеннеди. — Передаю манипулятору распоряжение увеличить ускорение до ноль девяти g.

Роман так и думал, что Кеннеди сама будет управлять кораблем на этом участке полета; очевидно, она всерьез хотела как можно больше расширить свои познания в области полетов с использованием звездных коней.

— Когда согласно расписанию должен произойти прыжок? — спросил он.

— Через час и двадцать минут, — ответила она; вес между тем начал плавно возрастать. — При условии, что мы и дальше будем придерживаться курса на минимальный расход энергии звездным конем.