— Никаких сложностей, — ответил темпи. — Пегасуннинни в перасиата… ненадолго, это вопрос нескольких минут.

Роман негромко присвистнул.

— Скажи Хом-джии, пусть поторопится. Никто не знает, сколько нам отведено времени.

— Твои желания совпадают с нашими.

Роман разорвал связь и посмотрел на Феррола.

— Получены последние данные анализа пота Пегаса?

— Его состав определенно изменился, — ответил Феррол, чувствуя во рту горький привкус… обиды, что ли? Парадокс состоял в том, что он все время громогласно заявлял о бессмысленности всей этой возни с анализом пота, а теперь выясняется, что это вопрос отнюдь не просто научного любопытства. В результате Роман выглядел человеком, обладающим прекрасным даром предвидения, а Феррол, увы, совсем наоборот. Трудно сказать, что раздражало его сильнее. — В целом звездный конь вырабатывает больше пота, но в то же время количественное содержание некоторых микроэлементов резко упало.

Пока Роман воздерживался от комментариев касательно ошибочной позиции Феррола в споре по вопросу анализа пота. Впрочем, вряд ли кому-либо на мостике требовалось напоминать об этом.

— Такое впечатление, будто тут есть какая-то связь с нарастанием усталости, — только и сказал капитан.

— Доктор Тензинг тоже так считает.

— М-м-м… Ну, остается просто подождать и увидеть, как быстро усталость пройдет.

— Да, сэр. А что за чушь эта их перасиата?

— Это отнюдь не чушь, — с еле заметным холодком ответил Роман. — Что-то вроде временного отключения сознания. Похоже на сон темпи.

Ага, подумал Феррол, значит, у звездных коней тоже есть предел того, насколько их можно «загонять». Интересно. И еще более интересно то, что никто не обнаружил этого раньше.

— Капитан? Хом-джии сообщает, что мы наконец готовы к Прыжку, — доложила Маккейг.

— Хорошо. Выполняйте.

Не успел Роман договорить эти слова, как солнечный свет резко изменился и… они оказались на месте.

Для невооруженного глаза 1148 выглядела просто как яркая красноватая звезда; однако в телескоп она представляла собой поистине ужасающее зрелище. Окутанная ярко светящимся газом, пронизанным разноцветными протуберанцами испарений, двойная звезда являла собой образец максимализма как в единении своих составляющих, так и в конфликте между ними. Дитя в объятиях матери; воины, сошедшиеся в смертельной схватке.

Феррол с дрожью отогнал эти образы прочь. Не хватало только, чтобы воображение у него разыгралось именно сейчас, когда их занесло в систему звезды, которая в любой момент может взорваться.

— Интересное зрелище, — заметил у него за спиной Роман. — Лейтенант, Шадрах уже виден в телескоп?

— Да, сэр, — ответила Маккейг. — Около тридцати градусов вправо от направления на звезды, расстояние сорок миллионов километров.

— Примерно так близко, как мы и рассчитывали, — сказал Роман. — Хорошая работа. Перешлите координаты Хом-джии и передайте, чтобы отправлялся в путь как можно скорее. — Он включил свой интерком. — Доктор Тензинг? У ваших людей есть теория относительно того, что тут творится?

— Пока что одни догадки, капитан, — проворчал в ответ Тензинг. Судя по выражению его лица, подумал Феррол, он разрывается между двумя эмоциями: неуемной жаждой знаний и недостойным ученого страстным желанием оказаться в нескольких световых годах отсюда. — Определенно можно утверждать лишь две вещи. Во-первых, обе звезды, в особенности Б, карлик, гораздо горячее, чем должны быть. Во-вторых, Б очень быстро остывает. Это наводит на мысль, что перед нами классический вариант цикла Ансельма, возникший под воздействием либо гравитационной составляющей, либо термической.