— Я не отстаиваю темпийскую точку зрения, — возразил Феррол. — Я лишь настаиваю на том, что, исключительно в данном конкретном случае, продолжение проекта «Дружба» принесет нам не меньше выгоды, чем темпи. Не знаю, как еще убеждать вас в этом.

— О, твоя позиция совершенно ясна. Твоя оценка, вот что вызывает вопросы.

Раздражение Феррола стремительно перерастало в злость.

— Дело не в том, что мне только сейчас что-то стукнуло в голову, сенатор. Уже задолго до того, как вы сунули меня на «Дружбу», я пришел к выводу, что детеныши звездных коней — верное дело и даже, может быть, единственная надежда человечества.

— В самом деле, твоя концепция использования звездных коней в военных целях всем нам хорошо известна, — сухо заметил сенатор. — Некоторые из нас воспринимают это почти как одержимость… в чем и кроется главная причина нашей тревоги. У тебя есть какие-нибудь доказательства того, что людям будет легче подчинить себе детенышей, чем взрослых звездных коней?

— Абсолютно никаких, — ответил Феррол. — А у вас есть доказательства обратного?

Сенатор скривил губы с видом, который всегда заставлял Феррола чувствовать себя упрямым и не слишком умным мальчишкой.

— Позволь мне изложить кое-какие соображения, Чейни, которые тебе, по-видимому, не приходили в голову. Допустим на мгновение, что рождение Младшего — не просто счастливая случайность, что этому способствовал некий имевшийся на «Дружбе» фактор. Допустим дальше, что мы сможем воспроизводить этот фактор по своей воле и в какой-то момент заберем себе одного из детенышей. Какова, по-твоему, будет реакция темпи?

— Ну, это вряд ли их обрадует…

— «Вряд ли их обрадует» даже близко не отражает того, что нас ожидает, — резко перебил Феррола сенатор. — На случай, если ты этого не заметил, Чейни, позволь напомнить тебе, что темпи рассматривают себя как защитников природы в целом и звездных коней в частности. Выкрасть у них из-под носа детеныша, да еще в исследовательских целях, — это может привести к полномасштабной войне, а к ней мы на данном этапе абсолютно не готовы.

Феррол с трудом расцепил крепко стиснутые зубы.

— Тогда мы не станем выкрадывать детеныша, а найдем способ экспериментировать с ним таким образом, чтобы темпи не знали об этом.

Сенатор вскинул бровь.

— И как, по-твоему, мы сделаем это?

— Не знаю, — отрезал Феррол. — Там у вас сидят люди с воображением… спросите их. Если, конечно, они не утратили свое мужество, как некоторые.

Лицо сенатора омрачилось.

— На это потребуется время, Феррол. Время, деньги и тщательное планирование. Тебе, скорее всего, придется остаться на «Дружбе» на несколько месяцев или даже на год.

— Что вы сказали? — Феррол во все глаза уставился на него. — Почему мне придется остаться на «Дружбе»?

— Комитет готов санкционировать продление эксперимента «Дружба» по изучению размножения звездных коней лишь на том условии, что как минимум пятьдесят процентов первоначального экипажа и все старшие офицеры согласятся остаться на корабле. Пока мы не выясним, какой именно фактор — если он существует — запускает механизм рождения детеныша.

Феррол, не отрываясь, смотрел на сенатора и чувствовал, как внутри все холодеет.

— Вы к этому вели, да? Хотите, чтобы я еще целый год своей жизни вкалывал на вас?

— Рассматривай это как испытание твоего мужества, — холодно возразил сенатор. — В конце концов, разве ты не об этом мечтаешь? Если ты столь мало привержен собственной идее, тогда… — Он пожал плечами.