— Благодарю вас, капитан. Я сделаю все, чтобы не путаться ни у кого под ногами.

Он вышел в сопровождении Климента, дверь за ними закрылась.

Роман перевел пристальный взгляд на Феррола.

— Ну? Ваше мнение, старший помощник?

— О чем, сэр?

— О Димоти, конечно. Как по-вашему, у него и впрямь есть шанс?

— Сенат, видимо, считает, что есть, — ответил Феррол. — Вряд ли они зашли бы так далеко, если бы принимали желаемое за действительное.

— Ваша правда. Если, конечно, на самом деле он не преследует совсем другую цель.

Феррол как будто вздрогнул. Или нет? Роман не был уверен.

— Какая другая цель у него может быть? Тайная инспекция или что-то в этом роде?

— Ну, последнее, по моему мнению, чрезвычайно мало вероятно. — Роман покачал головой. — В данное время «Дружба» интересна лишь своей ролью акушерки, способствующей появлению на свет звездных коней. Все роды, за исключением первых, были тщательно зафиксированы. Что нового тут разглядит человек со стороны?

— Более тщательное наблюдение за экипажем, возможно, — высказал предположение Феррол. — Не исключено также, что Сенат по-прежнему интересуется проблемой взаимодействия людей и темпи. В конце концов, именно в этом состояла первоначальная миссия проекта «Дружба».

Да, именно в этом… но сейчас, после четырех экспедиций, большинство самых оптимистических сторонников темпи были готовы признать свое поражение. Даже восторг по поводу причастности к чему-то столь уникальному и внушающему благоговение, как рождение звездного коня, не ослаблял антитемпийских настроений, неизменно распространяющихся среди человеческой части экипажа каждого очередного полета. И хотя «Дружба» начала привлекать к себе всеобщее внимание, а служить на ней было теперь престижно, состав каждой последующей экспедиции по сравнению с предыдущей сменялся на две трети, а то и больше. Если не считать старших офицеров и самих темпи, только десять человек из первоначального экипажа продержались все четыре экспедиции.

— Очень сомневаюсь, что на свете сейчас хоть кто-нибудь всерьез воспринимает нас в этом плане, — сказал Роман. — Нет… С какой бы целью Димоти тут ни появился, это имеет отношение к рождению детенышей. Если все, что ему требуется, это звездный конь, он мог отправиться в загон на Кьялиннинни и выбрать там любого. — Роман не сводил взгляда с Феррола. — И осуществить свой так называемый «контактный эксперимент».

— Возможно, — пожал плечами Феррол. — С другой стороны, мне на ум приходят по крайней мере две причины, почему стоит попытаться осуществить такого рода контакт. Во-первых, потому что детеныш может не испытывать к людям той неприязни, которая, похоже, развивается у них по мере взросления. Во-вторых, потому что детеныш не так силен, как взрослый звездный конь. И конечно, не способен прыгать.

— Последнее соображение, пожалуй, имеет смысл, — уступил Роман, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Все сказанное имело смысл, вот только аргументы Феррола выглядели уж очень… хорошо продуманными. И это означает… Что? Что друзья в Сенате сообщили ему об истинной цели появления Димоти на «Дружбе»? Или что он сам в последнее время много размышлял о звездных конях и их возможностях? — Полагаю, нам следует подождать и посмотреть.

— Да, сэр. Хотя мне, по правде говоря, кажется, что причин для беспокойства нет. По-моему, он здесь и в самом деле для того, чтобы попытаться установить контакт с детенышем.

Роман вздохнул.

— Ну, если так оно и есть, желаю ему удачи. Думаю, мы оба согласимся, что установление человеческого контроля над звездными конями является ключом к дальнейшей экспансии Кордонейла.