|
— Ты, наверное, много прочитал о том покушение и о самом Освальде. — Все, до чего могли достать мои руки, дружище. — Насколько ты уверен, что президента застрелил именно он? Так как существует не менее тысячи разных теорий заговора. Даже я об этом знаю. Что, если я вернусь в прошлое и остановлю его, а кто-то совсем другой хлопнет Кеннеди из-за Травянистого холма, или как там тот носит название? — Травяная Купель . И я почти полностью уверен, что стрелял сам Освальд. Все те теории заговоров, во-первых, довольно бессмысленны, да и большинство из них были опровергнуты на протяжении прошлых годов. Эта идея, например, что стрельцом был не Освальд, а кто-то похожий на него. Его тело подвергали эксгумации в 1981 году и провели тесты ДНК. Это он, без сомнений. Мелкий, ядовитый долбодятел. — Он сделал паузу, а потом прибавил: — Я с ним встречался, знаешь ли. Я вытаращился на Эла: — Ерунда! — Да нет, правда. Он со мной говорил. Это было в Форт-Уорте . Они с Мариной, его женой, она русская, наведывали брата Освальда в Форт-Уорте. Если Ли любил какого-то человека, то тем человеком был его брат Боб. Я стоял за штакетным забором возле двора Боба Освальда, прислонившись к телефонному столбу, курил сигарету и прикидывался, что читаю газету. Сердце у меня колотилось, по ощущениям, делало около двухсот ударов в минуту. Ли с Мариной вышли вместе. Она несла их дочь, Джун. Совсем кроха, меньше годика ей было. Ребенок спал. Оззи был в штанах хаки и в рубашке «Лиги плюща» на пуговицах до самого низа, но с напрочь протертым воротником. Штаны были наутюжены, с острыми стрелочками, но грязные. С морпеховской прической он уже расстался, но волосы на голове у него все еще было короткие, не схватить. Марина - святой Боже, это была женщина полный отпад! Темные волосы, яркие синие глаза, безупречная кожа. Кинозвезда, да и только. Если отважишься на это дело, сам увидишь. Она что-то сказала ему по-русски, и они пошли по тротуару. Он ей что-то ответил. Улыбаясь при этом, но тут же ее толкнул. Она едва не упала. Ребенок проснулся и начала плакать. И все это время Освальд не переставал улыбаться. — Ты это видел. На самом деле видел. Ты видел его. — Вопреки моему собственному путешествию в прошлое, я оставался, по крайней мере, наполовину уверенным, что это была или иллюзия, или безоговорочное вранье. — Видел. Она вышла из калитки и прошла мимо меня со склоненной головой, прижимая ребенка к груди. Прошла так, будто меня там совсем не было. Ну а он подошел прямо ко мне, едва ли не вплотную, я почувствовал его парфюм «Олд Спайс» , которым он старался забить запах своего пота. Нос у него был усеян черными угрями. Взглянешь на его одежду и обувь — туфли были изношенные, с затоптанными каблуками — и становится понятно, что у него нет ни горшка, куда помочиться, ни собственного окна, из которого бы это выплеснуть, тем не менее, посмотрев ему в глаза, ты понимал, что все это не имеет ни малейшего значения. Для него, то есть. Он считал себя большой шишкой. Эл на минутку задумался, а потом покачал головой. — Нет, беру свои слова назад. Он знал, что он большая шишка. Остальной мир просто должен был немного подождать, чтобы разделить с ним это знание. Итак, таким он и предстал передо мной — рядом, хоть хватай его и души — и не думай, что такая идея не посетила мою голову... — Почему же ты этого не сделал? Или еще проще, не застрелил его? — На глазах у его жены и дочки? Ты смог бы такое сделать, Джейк? Мне не надо было долго размышлять. — Думаю, нет. — Вот и я тоже. Кроме того, у меня были еще и другие причины. Одна из них - отвращение к штатной тюрьме... или электрическому стулу. Мы же стояли на улице, помнишь? — А. — Твое «а» здесь уместно. У него на лице так и держалась та полуусмешка, когда он приблизился ко мне. |
