|
Так почему же ты его не убил, когда он не был на улице со своей женой и ребенком? Ты же и сам когда-то был морпехом. Когда ты уже о себе знал, что смертельно болен, почему ты сам не убил этого мелкого долбодятла? — Так как девяностопятипроцентная уверенность — это не 100 %. Так как, каким бы он не был придурком, но имел семью. Так как, когда его арестовали, Освальд сказал, что он лишь козел отпущения, а я желал быть уверенным, что он врет. Не думаю, чтобы хоть кто-то мог быть уверенным, пусть в чем-то на сто процентов в этом злом мире, но я желал поднять ставку до девяносто восьми. А, тем не менее, я не собирался ждать до 22 ноября, чтобы остановить его в Техасском книгохранилище школьных учебников — такой результат был бы слишком малым, и мне нужно объяснить тебе, в чем здесь заключается большая угроза—. Глаза его больше не имели того блеска, и борозды на его лице углубились вновь. Меня пугало то, что запасы силы у Эла теперь так уменьшились. — Я все записал. И хочу, чтобы ты это прочитал. Фактически, я хочу, что бы ты все это вызубрил, как сукин сын, наизусть. Глянь-ка, вон там, на телевизоре, дружище. Ты сделаешь это? — он подарил мне изнуренную улыбку и добавил: — Прошу по-домашнему, так как, как это говорят в Техасе, сам уже не вылезаю из пижамных штанов. Там лежала толстая голубая тетрадь. Штамп на обложке указывал ее цену: двадцать пять центов. Бренд для меня выглядел каким-то чужеродным: — Что такое Кресги? — Сеть супермаркетов, известная теперь как «Кей-Март» . Не смотри на обложку, обращай внимание только на то, что внутри. Это хроника Освальда, плюс все факты, которые были против него собраны... которые тебе не так уж и необходимо перечитывать, если ты полагаешься на меня, так как тебе нужно остановить этого мелкого хорька в апреле 1963- го, более чем за полгода до приезда Кеннеди в Даллас. — А почему в апреле? — Так как именно тогда кто-то пытался убить генерала Эдвина Уокера…хотя к тому времени генералом он уже не был. Он был разжалован в 1961, это сделал лично ДжФК. Генерал Эдди распространял среди своих подчиненных сегрегационистскую литературу и приказывал им ее читать . — Это Освальд пытался его убить? — Вот в этом - то тебе и нужно удостовериться. Винтовка та же самая, тут нет сомнений, баллистическая экспертиза это доказала. Я ожидал увидеть, как он стреляет. Я мог разрешить себе не вмешиваться, так как в тот раз Освальд промазал. Пуля отклонилась благодаря деревянной вставке посреди кухонного окна Уокера. Не очень, но достаточно. Пуля буквально прочесала ему через волосы, а занозами от той планки ему немного посекло руку. Единственное его ранение. Я не говорю, что этот человек заслуживал смерти — очень мало есть людей настолько плохих, чтобы их следовало бы застрелить из засады, — но я обменял бы Уокера на Кеннеди в любую минуту. Я почти не обращал внимания на его последние слова. Я листал «Книгу Освальда» Эла, плотно исписанные страницы, одну за другой. Они были вполне читабельны в начале, немного меньше в конце. Несколько последних страниц заполняли закарлючки очень больного человека. Я захлопнул тетрадь и спросил: — Если бы ты мог убедиться, что в покушении на генерала Уокера стрелком был Освальд, это развеяло бы твои сомнения? — Да. Мне надо убедиться, что он на такое способен. Джейк, Оззи человек плохой — паршивец, как таких называли в пятидесятых, — тем не менее, избивание собственной жены, содержание ее фактически в заключении, так как она не говорит на здешнем языке, еще не доказывает способности к убийству. И еще кое-что. Если бы меня даже не подкосило то, что носит название большое Р., я понимал, что могу не получить второго шанса исправить дело, если убью Освальда, а кто-то другой все равно застрелит президента. Когда человек пересек шестидесятилетнюю границу, его гарантийный срок уже исчерпан, если ты понимаешь, что я имею ввиду. |
