— Лиза! Оботри ее от слизи и заверни. И обними. Прижми к груди.

Лиза не двинулась с места — не решалась.

— Ты что, не слышала? У меня руки заняты. Там же еще один.

И в самом деле — через несколько минут на свет появился мальчик. А за ним и плацента.

Анна Стина провалилась в сон. Она даже не заметила, как повитуха обмыла ее. Промежность все-таки разорвалась, пришлось наложить пару швов. Потом Хедда подержала свокю блузу в кипятке, стряхнула горячую воду и приложила тряпку к локтю — не обжечь бы. Свернула в плотный комок и сунула родильнице между ног. Другой тряпкой туго обвязала опавший, дряблый живот. Тем временем Лиза успела набрать и согреть воды. Хедда долго и тщательно мыла руки. От непривычных и немалых усилий у нес болело все тело. И что? Ее переполняло восхитительное чувство радости и — что там скрывать — гордости. Какую работу сделала! За такую вряд ли бы взялись известные ей повитухи и даже доктора. Не говоря о том, что принимала роды на ощупь.

Но это еще не все. Конечно, у Хедды есть право крестить новорожденных, но только в тех случаях, когда ясно, что младенец долго на этом свете не задержится. Но эти-то — как орешки! С другой стороны — кто позаботится об их душах? Здесь-то, в этой глуши? У девочки наверняка были причины уйти от людей. Она с умилением прислушалась к тройному сопению.

— Лиза… можешь сходить к ручью и набрать еще воды? Поищи местечко, где вода почище. Дай-ка мне малышей, подержу, пока ты ходишь.

Лиза, не говоря ни слова, отдала ей новорожденных и ушла. А Хедда стояла с внезапно успокоившимися младенцами на руках и млела. Господи, что за тайная сила скрыта в этих крошечных созданиях! Достаточно им появиться на свет — и мир уже не кажется таким жестоким и отвратительным. Она даже зажмурилась — с закрытыми глазами чувство радости было еще сильнее: можно ненадолго забыть про свою слепоту.

Вернулась Лиза с полным котелком.

— Возьми их. Кому-то же надо… если ты мечтала когда-нибудь стать крестной матерью, поздравляю — выпал случай.

— Я ни в какого бога не верю.

— Тем более. Тогда тебе нетрудно примириться с нарушением некоторых формальностей.

Она окунула руку в котелок, набрала в горсть воды и вылила на темечко — сначала девочке, потом мальчику.

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа…

Господи, спаси и защити этих безгрешных крошек.

Анна Стина издала какой-то звук. Хедда не сразу поняла, что она бормочет. Приложила ухо к се бессильно шевелящимся губам и согласно кивнула.

— Нарекаю вас Майей и Карлом.

Пора уходить. Младенцев удалось кое-как покормить, после чего молодая мать провалилась в сон. Слава Богу, и молоко есть — после таких-то родов…

— Провожать не надо. Уже рассвело, кое-что я различаю, да и улицы все исхожены-перехожены… — Она взяла Лизу за руку и приблизила лицо. — Ты, похоже, собралась куда-то. Ее одну оставлять нельзя.

— Как долго?

— Пока не наберется хоть немного сил, чтобы позаботиться о детишках. Сама видишь… До конца лета, думаю. Обещаешь?

Лиза задумалась — видно, что сомневается и взвешивает, какой урон нанесет эта неожиданная обуза ее планам. Наконец еле слышно прошептала:

— Да.

Хедда на всякий случай сжала руку посильней и с нажимом переспросила:

— Обещаешь?

— Да!

Хедда Даль шла по знакомому пригороду. Она чувствовала себя превосходно — несмотря на досадную слепоту, несмотря на бессонную ночь. Закат ее жизни неожиданно засветился новыми, чуть ли не радужными переливами. Во всей этой истории был пока ей неведомый, но несомненный и важный смысл.