И что получится, если она не уйдет? Получится, ради своей прихоти — любой ценой не остаться опять одной — она приговорит к смерти всех четверых.

Спустилась к детскому кладбищу и собрала игрушки. Тряпичный кот для Карла, маленькая лошадка — для Майи. Набитый ветошью мяч и одноногий деревянный старичок — обоим. Еле хватило рук. Вернулась, подошла на цыпочках и разложила игрушки так, чтобы они их сразу увидели, когда проснутся.

Погладила своих крестников по щечкам и тихонько поцеловала Анну Стину в лоб. Страшно испугалась, когда та что-то промычала, переложила голову на другую сторону и начала шарить рукой. Успокоилась, когда почувствовала тепло завернутого в тряпку камня, который Лиза пристроила на свое место.

И только пройдя уже не меньше четверти мили вспомнила: забыла попрощаться с могилой собственного сына… Ничего удивительного.

Свежие раны болят сильнее.

15

Анна Стина вовсе не посчитала тайный уход Лизы изменой. Она умела быть благодарной. Покойная мать, Майя, без конца повторяла: «Самый страшный грех — неблагодарность». Щедрые дары достались не только малышам: Лиза выложила в рядок все, без чего не обойтись. Ничего не забыла.

Анна Стина дождалась, пока дотлеет последняя головешка, разобрала камни вокруг костра и засыпала угли землей. Когда никаких следов лагеря не осталось, отнесла детей в землянку.

Ягод пока еще хватает, вентери ни разу не пришли пустыми, дозревают последние яблоки. Собирает, сколько может.

Как-то утром оказалось, что есть и другие желающие попользоваться ее запасами. Проснулась — и обомлела: на груде яблок у стены землянки сидела большая крыса. Анна Стина схватила сухую ветку и хотела ее прогнать, но крыса только отскочила и злобно зашипела.

Надо срочно что-то предпринять. Нельзя хранить припасы там, где спят дети. Малыши пока не знают, что приближается время испытаний. Они никогда и ни в чем не знали нужды.

Ей стало очень страшно.

Анна Стина с замиранием сердца следит, как зарождается понимание и общность у двух крошечных существ.

Они все чаще и чаще поворачиваются на бок, смотрят в глаза друг другу и начинают улыбаться. Девочка главнее: Карл повторяет все ее движения. Взмахи ручонок становятся все более и более осмысленными. То он, то она берут друг друга за руку, что-то гулят, и Анна Стина уверена, что улавливает смысл в этом журчащем потоке звуков: вопрос — ответ. Смеются одновременно, потом ни с того ни с сего начинают хныкать — тоже одновременно. Любая попытка их разлучить, даже для кормления, вызывает протест. Анна Стина пост им колыбельные: оказывается, и слова, и мелодии сохранились в тайном уголке памяти еще с тех времен, когда сама еще лежала в колыбели. Даже не пришлось делать никаких усилий.

Она прислушивается к ударам сзывающего на службу колокола и спешит на берег залива — но нет. Отсюда и в самом деле хорошо виден постоялый двор, но, как ни вглядывайся, красной ленты на доме нет.

На следующий день, впервые за все время, Анна Стина слышит шаги. Тяжелая поступь непривычного к лесу человека, хруст сучьев под ногами, ругательства, когда отогнутые ветви хлещут по лицу. Мужчина — кто же еще? Пробивает себе дорогу, будто вступил в драку не с задиристым собутыльником, а с самим Лесом — как же, тот не выказал ему никаких знаков уважения. Она терпеть не может эту породу мужиков — наглых и нахрапистых. Схватила единственное свое оружие — нож, и почувствовала странное удовлетворение. Ей было очень страшно, но страх мгновенно перешел в ярость и решимость защищаться до последнего.

И именно в этот момент, когда Анна Стина уже изготовилась броситься на чужака, как пантера из засады, — именно в этот момент, ни на секунду раньше, — она узнала певучий выговор.