— А вы?! — воскликнул один из унтер-офицеров.

Ошеломленный Косынкин смотрел на меня, ожидая

ответа.

— А я должен прорваться к генералу Милорадовичу.

Я вскочил в седло и пустил коня галопом. За спиной остались наши полки, попавшие в окружение. Двое польских улан бросились мне наперерез, над головой засвистели пули.

— Выручай, выручай, родимый! — шептал я на ухо коню.

<style name="321">Глава 32

В деревне, куда я влетел на полном скаку, готовились к постою.

—Где Милорадович? — крикнул я.

Мне указали на избу, я бросился к ней и у входа столкнулся со знакомым штабс-ротмистром.

—Вы здесь?! — воскликнул он.

—Срочно к Милорадовичу! — выдохнул я.

Акинфов подал знак караулу, и меня пропустили внутрь.

Генерал спал на походной кровати, прикрыв рукою

глаза. Лицо его, обрамленное русыми волосами, казалось безмятежным.

—Ваше высокопревосходительство! — крикнул я.

Милорадович опустил руку, лицо его сразу же сделалось усталым, он повернулся, посмотрел на меня и сказал:

— Что, действительный статский советник, опять не можете справиться с беременной женщиной?

—Мы попали в окружение! — выпалил я. — Я один прорвался сюда. Польские уланы отрезали…

—Что вы несете? — буркнул он. — Я только прилег отдохнуть…

— Ваше высокопревосходительство, — вдруг раздался голос штабс-ротмистра, — к вам Панчулидзев.

В избу стремительно вошел генерал.

— Что стряслось, Иван Давыдович? — спросил его граф.

— Беда, Михаил Андреевич, — ответил тот. — Наши полки окружены. Дайте приказ ударить…

— Я вам ударю! — оборвал его Милорадович.

— Ваше высокопревосходительство, — сказал я. — Там графиня де ла Тровайола. Она же Селинская. Нельзя допустить, чтобы она попала к французам. Нужно прорвать окружение, я готов идти в первых рядах…

—А! Ну да, вы-то еще не навоевались, — протянул Михаил Андреевич. — Обождите на воздухе, я сейчас.

Мы с генералом Панчулидзевым вышли во двор. Акинфов присоединился к нам.

— Ваша подопечная постаралась, — сказал он. — Попади такая картав руки Бонапарта, считай, завтра же он был бы в Твери.

Я взглянул на штабс-ротмистра с благодарностью. Его слова успокаивали: хоть кто-то оценил мои старания. Он что-то такое заметил в моем взгляде и с сочувствием добавил:

— Вижу, пришлось вам связаться с последней сволочью, граф.

— Она не сволочь, — возразил я. — Просто она не на нашей стороне.

—А я не про нее, — сказал штабс-ротмистр. — Я про Косынкина.

—Вы знаете его? — удивился я.

— Косынкина-то?! — ухмыльнулся Акинфов. — Он служил в полиции Смоленска…

— Вот как? — удивился я. — Он не рассказывал мне об этом.

— Неудивительно. Не самый славный эпизод его биографии. Хотя, как посмотреть, — продолжил штабс- ротмистр. — Он занимался тем, что по ночам убивал иностранцев, особенно французов.

—Как убивал? — спросил я.

—Так, убивал, — сказал Акинфов.

— Заладили вы! Убивал и убивал! Мало ли убивают на войне! — неожиданно вмешался в наш разговор генерал Панчулидзев.