— Что он рассказывает о тайном расследовании?

— Ничего, кроме того, что это секрет, — загоготал он, подобно солдату-ветерану и бродяге-насильнику. Но, прочитав неприязнь — или отвращение? — на моем лице, он снова заговорил мрачным тоном политика, что, в общем-то, еще хуже, чем насильник: — По словам Блейна, в их распоряжении всего лишь несколько писем, которые ничего не доказывают и могут быть истолкованы как угодно. Его кандидатуру выдвинут. Мы позаботились об этом.

Мы с Эммой быстро переглянулись. Дениз дремала, ее голова лежала на плече у мужа. Что же, Сэнфорд не сообщил ничего существенного.

Перед обедом мы' встретились с Эммой в просторной гостиной; другие гости еще не спустились. Обилие цветов облагораживает комнату, хотя щекочет мне ноздри. Нюхательная соль приостанавливает насморк, но чувствую я себя как-то странно, и мне кажется, что она вот-вот приостановит и мое сердце.

— Думаю, ты должна поехать с ними в Ньюпорт, — сказал я, давая совет, хотя знаменит тем, что не даю их.

— Я бы предпочла вместе с тобой вернуться в… в…

— В джунгли?

— В зоологический сад! Я чахну по Блейну. Хотя, конечно, лучше всего поехать с Дениз. — Эмма принялась бездумно перекладывать отлично составленный букет лилий «мадонна». — Ей нужен уход.

— Ты чего-то боишься?

— Если бы я знала, в чем дело, то смогла бы ей помочь. — Она ответила не задумываясь. — С ее ведома я только что написала Джону и попросила его поскорее приехать в Ньюпорт.

— Для прикрытия?

Эмма кивнула.

— В некотором смысле. И выглядеть будет приличнее. Иногда требуется что-то для равновесия…

— Пешка?

Эмма довольно зло взглянула на меня искоса.

— О нет, король. Пусть поборется за свою королеву.

По комнате в пышном вечернем облачении проплыл Уорд Макаллистер.

— Мои дорогие! Я одержал великую победу! У нас есть старое шампанское и шед! Многие годы я и Роза спорили друг с другом. Я говорю, что шампанское десятилетней выдержки отлично сочетается с рыбой, особенно когда выдохнется — я говорю о вине, не о рыбе; я тайно ввез сюда несколько ящиков, и сегодня Роза наконец капитулировала, и в одиннадцать часов его подадут! Разве не ужасно, что сделали с этим домом поезда! — Болтовня Макаллистера (в отличие от его Розы) не знает пауз.

Я снова сидел рядом с миссис Астор, и она заявила, что ей будет грустно меня отпускать.

— И вашу красавицу-дочь. Княгиня — очаровательное украшение нашего общества. И моя любимая дальняя кузина.

Я перевел разговор подальше от нашего сомнительного родства.

— Но ведь мы увидим вас через месяц в Ньюпорте. Мы приглашены к Сэнфордам.

— Вы обязаны остановиться у меня. — Укоризна в голосе, изумруды на груди.

— Может быть, в другой раз.

— Почему она выходит замуж… я забыла имя?

— За Эпгара.

Хотя миссис Астор отлично известно, что Эпгары породнились едва ли не со всеми ее знакомыми, она все же полагает, что они еще не заслужили признания. «Асторократия» сурова: Вандербильты слишком грубы, Бельмонты слишком блистательны, Эпгары слишком многочисленны и тусклы.

— Они любят друг друга. Вы же сами сказали, что девушки влюбчивы.

Впервые за время нашего знакомства я увидел на лице миссис Астор проблеск если и не ума, то хотя бы юмора.

— О да. Правильно. Я действительно это сказала. — Она отпила глоток из своего бокала и поморщилась. — Ненавижу старое шампанское.